А Олег вернулся в свою однушку на окраине только к семи вечера. Дома было тепло, на кух...
А Олег вернулся в свою однушку на окраине только к семи вечера. Дома было тепло, на кухонном столе ждал закрытый крышкой ужин, но стоило ему переступить порог, как в комнате повисла тяжелая, предвещающая беду тишина. Вера не выбежала встречать его в прихожую. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, бледная, с застывшим, остановившимся взглядом. Олег молча снял куртку, прошел в комнату и сел в кресло напротив. Ему казалось, что он ведет себя, как обычно, лицо его оставалось каменной маской прилежного ученика, но женское чутье и наблюдательность Веры уже работали безотказно. Её ум не обманывал. Едва Олег сделал шаг через порог, как она почувствовала всё. Измученная этой вечной игрой в идеальную семью, Вера уловила тончайшие изменения в воздухе комнаты. От его одежды, от волос, несмотря на весь морозный туман улиц, едва заметно, но отчетливо несло чужим парфюмом — какими-то сладкими цветами жасмина, которых в их доме никогда не было. Этот запах резал ей ноздри, как острие ножа. Но страшнее всего было то, что Олег, даже садясь рядом и пытаясь спросить про её самочувствие, был бесконечно, смертельно далек от неё. Пропасть между ними увеличилась до размеров неба. Вера молчала, глядя на его крупные, неподвижные руки на коленях, и внутри у неё селился парализующий холод. Она понимала, что этот человек, лежащий каждую ночь на её плече и обещающий вырастить сына, больше ей не принадлежит. Он весь, до последней мысли, остался там, в темноте городских окраин, с какой-то другой женщиной. Натянутая между ними фальшь вибрировала в тишине этой маленькой квартирки так сильно, что Вера физически ощущала, как рушится её жизнь, и это гнетущее понимание предательства душило её сильнее, чем мартовский угар за окном. Олег выполнял свой долг, сидел рядом, но её преданная любовь к нему, была бессильна и больше не могла согреть эту вежливую пустоту. Продолжение