Олег рванул её к себе, сгреб в охапку и они рухнули на кровать, даже не раздевшись до к...
Олег рванул её к себе, сгреб в охапку и они рухнули на кровать, даже не раздевшись до конца. Это не было похоже на выверенную, тихую близость семейных людей. Это была яростная, жестокая схватка, где Юля плавилась под его тяжелым корпусом, судорожно хватаясь руками за его сильные плечи. Олег брал её по-хозяйски, голодно, выплескивая в эту близость всю свою скрытую, копившуюся зависимость от её тела. Юле до безумия нравилась эта его дикая, пугающая мощь. В этих жестких, рваных толчках, под грохот товарных поездов за окном, она чувствовала себя живой. Весь её правильный мир, оранжереи, деньги мужа и галереи — всё казалось теперь фальшивкой, ничтожным мусором по сравнению с этим грязным, счастливым грехом на дешевом матрасе окраинного отеля. Они провели в номере несколько часов, не разговаривая, теряя счет времени и выжигая друг друга до костей. Они взлетали и падали, задыхаясь от восторга, и поднимались на поверхность, чтобы схватить глоток воздуха, всего на миг, чтобы снова броситься в этот бешеный омут чувств, ощущений, и сумасшедшего с***са Ты такая красивая, – шептал Олег на ухо женщине. Она обнимала его за плечи, прижимая к себе еще ближе - Ты обалденная - шептал мужчина, не отрывая от неё взгляда. Из гостиницы Юля уезжала уже в сумерках, на городском такси. Когда желтая машина с помятым крылом затормозила у высоких кованых ворот элитного поселка, сменные охранники в будке лениво глянули сквозь стекло. Картинка была привычной: хозяйка вернулась одна, без мужа, с каких-то своих городских встреч. Значит, всё в порядке, заведенный порядок не нарушен. Тяжелая дубовая дверь дома закрылась за Юлей, впуская её обратно в просторную, холодную тишину пустых комнат, где на вешалке всё еще висело пальто Дмитрия Витальевича. *****