Глава 39.
Глава 39. Сентябрь ворвался в столицу резким похолоданием и затяжными, серыми дождями. Для Сони началась совершенно новая, взрослая жизнь — она блестяще сдала все экзамены и поступила на престижный факультет иностранных языков одного из лучших столичных университетов. Её успехами искренне гордился Дмитрий, который теперь часто по вечерам расспрашивал дочь о лекциях, профессорах и новых однокурсниках. Юля внешне тоже вела себя спокойно и благодушно. Она больше не устраивала домашних бурь, не заводила разговоров о мезальянсе и казалась идеальной, понимающей матерью. Но это затишье было частью её нового, холодного расчета. А Соня продолжала жить на два мира. Днем она была прилежной, утонченной студенткой в строгом пальто, а по вечерам, прячась в своей комнате, не выпускала из рук мобильный телефон. Их тайная связь с Кириллом за эти месяцы стала только глубже. Парень оканчивал последний курс технического колледжа, засиживался допоздна за чертежами и одновременно упорно готовился к вступительным экзаменам в институт, куда твердо решил поступать следующим летом. У него были четкие мужские цели, и он упорно шел к ним, не обращая внимания на трудности. Они встречались в городе тайно — на тихих аллеях осенних парков или в недорогих кофейнях на окраине, подальше от маршрутов Дмитрия. Кирилл по-прежнему оставался для неё надежной, каменной защитой, и Соня с каждым днем всё сильнее привязывалась к нему, окончательно убеждаясь, что слова матери про детскую привычку были пустой ложью. Юля прекрасно видела эту затаившуюся переписку дочери, но не вмешивалась. Она выжидала момент. В середине октября, выбрав день, когда Дмитрий уехал в командировку на один из филиалов завода, Юля тайно отправилась в университет. Одетая в строгое дорогое платье, она уверенно вошла в старинное здание вуза и поднялась на этаж деканата. Юле без труда удалось остаться один на один с деканом факультета — импозантным руководителем, который хорошо знал её по прошлым благотворительным выставкам галереи. — Арсений Павлович, я пришла к вам с глубоко личной, конфиденциальной просьбой, — Юля мягко улыбнулась, присаживаясь в мягкое кожаное кресло напротив его стола. — Дело касается моей дочери, Софьи. Девочка делает поразительные успехи в китайском и английском языках, она буквально горит учебой. Я бы очень хотела, чтобы университет рассмотрел её кандидатуру на долгосрочную заграничную стажировку. Скажем, в Пекинском лингвистическом центре. Декан удивленно вскинул брови, поправляя очки: — Юлия Николаевна, ваша дочь - действительно одна из лучших на потоке, у неё редкие способности. Но такие гранты и стажировки у нас обычно распределяются только со второго или третьего курса, после серьезного конкурса. На первом курсе это практически невозможно, бланки документов жестко контролируются министерством. — Я всё прекрасно понимаю, Арсений Павлович, — Юля спокойно открыла сумочку, доставая оттуда увесистый, плотный конверт с крупными купюрами, которые она заранее тайно сняла со своего личного счета. Она твердо, без тени смущения положила его на стопку студенческих ведомостей. — Это спонсорская помощь на нужды факультета от нашей галереи. Я прошу вас найти такую возможность. Пусть это будет целевая программа, индивидуальный грант за особые заслуги — неважно. Главное, чтобы решение исходило лично от деканата, как поощрение лучшей студентки. Мой муж, Дмитрий Витальевич, не должен знать о моем визите к вам. Пусть для Сони и для него это станет полной, неожиданной, но очень приятной новостью от руководства университета. Декан замер, глядя на лежащий перед ним конверт. В тишине кабинета было слышно только ровное, натужное шуршание дождя за окном. Пальцы декана дрогнули, конверт мгновенно исчез в ящике массивного стола, а в рабочем блокноте появилась секретная пометка. Юля вышла из здания университета с легким сердцем. Её хитрый план сработал, пускай запустить его в действие и получить этот грант можно было только ко второму курсу, когда Соня сдаст свои первые серьезные сессии.