— Думаем, не раньше чем через месяц, Ольга Петровна. Плюс-минус пара недель. Здесь, пон...
— Думаем, не раньше чем через месяц, Ольга Петровна. Плюс-минус пара недель. Здесь, понимаете ли, палка о двух концах. Ситуация тончайшая, ювелирная. С одной стороны — медлить нам категорически нельзя, порочный клапан всё равно нагружает систему, и затягивать с радикальной коррекцией опасно для легких. С другой стороны — торопиться тем более нельзя. Сердце Даши должно адаптироваться к новым нагрузкам после первой пластики, швы на предсердии должны полностью превратиться в плотный, надежный рубец, а сам ребенок должен еще немного подрасти и окрепнуть, чтобы выдержать второй, еще более тяжелый наркоз. Так что будем нащупывать золотую середину. Жить по приборам, контролировать сатурацию, беречь от малейшего чиха. Как только показатели сойдутся в идеальной точке — я сам вам позвоню. А пока — домой. Возвращение в квартиру на окраине Москвы стало настоящим триумфом. Антонина Ивановна встретила их на пороге в накрахмаленном, белоснежном халате, со слезами облегчения на глазах. Увидев Дашеньку — розовую, подросшую, без зонда в носу — пожилая медсестра всплеснула руками и тут же прижала Ольгу вместе со свертком к своей широкой, теплой груди. С этого дня Ольгин дом окончательно превратился в территорию абсолютной, звенящей любви и строжайшей дисциплины. Перевязки Антонина Ивановна действительно делала безупречно. Ольга с трепетом наблюдала, как уверенные, сильные и невероятно нежные руки бывшей старшей медсестры обрабатывали тонкий, аккуратный шов на маленькой груди Даши. Ни одной слезинки, ни одного лишнего движения. Даша во время этих процедур вела себя удивительно спокойно, словно чувствовала, что эти руки не причинят ей зла. Освобожденная от трубок и аппаратов, Даша дома начала делать просто фантастические успехи, поражая и маму, и няню своей жаждой жизни. Её маленькое, отремонтированное Ковалевым сердечко наконец-то начало гнать по венам чистую, богатую кислородом кровь, и у ребенка появились силы для того, на что раньше не хватало дыхания. Даша начала истово изучать этот мир. Она подолгу, затаив дыхание, рассматривала свои крошечные пальчики, гулила на своем понятном только ей младенческом языке, улыбаясь висящим над кроваткой ярким погремушкам. Каждый вечер, когда Ольга возвращалась из своего душного офиса строительной компании, её встречал не просто умопомрачительный запах борща или домашних пирогов от Антонины Ивановны. Её встречала её дочь. Даша уже четко узнавала Ольгин голос с порога. Стоило Ольге зайти в детскую и ласково позвать: - Дашенька, мамочка пришла!, как девочка мгновенно поворачивала голову, её серые глаза загорались невероятным, чистым восторгом, а ручки и ножки начинали весело, хаотично двигаться от радости. Она тянулась к Ольге всей своей крошечной душой. Поздними вечерами, когда Даша засыпала под ровный, синусовый писк домашнего монитора, Ольга и Антонина Ивановна по-прежнему сидели на уютной кухне за чашкой липового чая. Их душевная связь крепла с каждым днем. Пожилая женщина, у которой никогда не было дочери, окружала Ольгу такой искренней, чуткой заботой, что Ольга окончательно перестала чувствовать себя одинокой. Они стали одной большой, крепкой и несокрушимой семьей. Внутренний «мотор» Ольги работал как часы, подпитываемый этой новой, всепоглощающей материнской силой. Нащупывая ту самую золотую середину между строгим медицинским расчетом и безграничной любовью, Ольга точно знала: они выдержат и второй раунд. Смерть отступила, а их право на счастье, теперь было защищено надежнее любого банковского баланса. Продолжение