Соня сглотнула горький ком, подкативший к горлу, открыла папку и выложила на стол стопк...
Соня сглотнула горький ком, подкативший к горлу, открыла папку и выложила на стол стопку медицинских документов. Срываясь на тихий, дрожащий шепот, она подробно рассказала профессору всю свою историю. Рассказала про первый выкидыш, про затяжную депрессию, про то, как бережно вынашивала второго ребенка, продолжая каждый день ходить на любимую работу в офис, чтобы переключаться и менять обстановку, и про тот страшный приговор узиста на пятом месяце, когда сердцебиение малыша просто остановилось без всяких видимых причин. Сергей Данилович слушал её молча, не перебивая ни единым словом. Он медленно взял со стола её выписки, надел вторые очки и погрузился в чтение медицинских документов. По мере того как его глаза скользили по строчкам результатов анализов и генетических карт Сони, лицо старого профессора становилось всё более хмурым и серьезным. Он несколько раз перечитал показатели крови, удовлетворенно хмыкнул, а затем аккуратно отложил бумаги в сторону и посмотрел на Соню долгим, тяжелым взглядом врача, который только что обнаружил в документах страшную, непоправимую закономерность. — Так, Софья Дмитриевна… Картинка здесь, к сожалению, складывается весьма определенная, — тихо и раздельно произнес Сухаревский, складывая руки на столе. — Физически вы абсолютно здоровы, патологий у вас нет. Но обе эти потери, особенно вторая, замершая на таком большом сроке — это классический, хрестоматийный маркер. Скажите мне, голубушка, а ваш муж, Кирилл… Вы с ним до свадьбы генетические тесты на совместимость сдавали? Вы ведь с ним из одной местности родом, верно? Ваши родители давно знакомы? Соня удивленно вскинул брови, растерявшись от такого странного вопроса: — Нет, тесты мы не сдавали зачем? Мы просто со школы вместе… А родители — да, мой папа и отец Кирилла, Олег Анатольевич, вместе работают на заводе очень давно, а знают друг друга с детства, Олег у него водителем служит. А почему вы спрашиваете, Сергей Данилович? Что-то не так с нашими анализами? Профессор Сухаревский тяжело вздохнул, снял очки и устало потер переносицу. В его глазах Соня вдруг увидела какую-то глубинную, пугающую жалость, от которой у неё внутри всё мгновенно заледенело. Старый врач понимал, что сейчас, одной следующей фразой, он должен будет разрушить до основания весь мир этой чистой, ничего не подозревающей девушки.