подвоха).
подвоха). С появлением позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) ученые получили возможность заглянуть в мозг живого человека. Исследования американского психиатра Марка Потензы и других нейробиологов в начале 2000-х наглядно показали: когда лудоман делает ставку, его мозг демонстрирует точно такую же нейрохимическую активность и выброс дофамина, как мозг зависимого от психоактивных веществ. С этого момента считается, будто ученые доказали, что поведенческая зависимость от азартных игр на уровне работы мозга ничем не отличается от химической. И давайте обратим внимание на интересный факт: за фундаментальными открытиями, связанными с дофамином, стоят именно американские и канадские ученые. И как раз в эти годы в США начался взрывной рост рынка гемблинга: казино, покер, ставки на спорт. Что же мы имеем против дофаминовой теории? Современные и более точные исследования с помощью позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ) преподнесли сюрпризы: • У патологических игроков, в отличие от химически зависимых, не обнаруживается стабильного снижения базовых дофаминовых рецепторов или однозначного аномального выброса дофамина при самом выигрыше. • Данные ПЭТ-сканирования у лудоманов оказались крайне противоречивыми: у одних дофамин вел себя активно, у других — оставался в пределах нормы. А это напрочь разрушает гипотезу об «универсальном дофаминовом сбое». • Логично предположить: если причина лудомании кроется в дофаминовом сбое, то блокировка дофаминовых рецепторов (антагонистами дофамина) должна «вылечить» игрока. В клинической практике врачи пытались применять нейролептики и другие регулирующие дофамин препараты. Результат оказался нулевым. А теперь выскажу исключительно свое мнение о том, откуда вообще растут ноги у дофаминовой теории лудомании. Игорный бизнес позиционируется и воспринимается как рекреационный, то есть развлекательный. Как человек, который сотрудничал с брендами и участвовал как автор в их продвижении, скажу прямо: в любых материалах — даже вполне независимых (в смысле, не откровенно рекламных) — жестко запрещено использование психологических терминов, ассоциирующихся с поведенческими патологиями. Сфера азартных игр не должна восприниматься обществом как нечто, связанное с деструктивным поведением. Это репутационные риски. Но с началом бурного развития гемблинга в интернете число случаев лудомании устремилось ракетой вверх. И общество начало задавать бизнесу неудобные вопросы: «В чем причина, уважаемые? Вы же говорите, что вы про развлечение. Окей, хорошо. Но разве развлечения должны заканчиваться трагедиями для простых людей?!». Игорному бизнесу пришло время отвечать. Но сказать прямо и откровенно, что истинная причина лудомании в том, что люди часто приходят в игру с депрессией, бытовыми, финансовыми, когнитивными и психологическими проблемами, — это значит своими руками разрушить тщательно создаваемую (в первую очередь для американского потребителя) иллюзию. Иллюзию того, что азартные игры — это легальный, безопасный и исключительно позитивный вариант досуга. Требовалось найти версию, которая успокоила бы общественность, а букмекеры при этом не потеряли бы в имидже и продолжили дальше зарабатывать свои миллиарды. И тут вспомнили про давний эксперимент на крысах, обезьянах и мухах-дрозофилах (нужное подчеркнуть): мол, если их в правильные места жахать током, они становятся лудоманами и требуют виски с сигарой. Доказательная база у теории для реальной практики оказалась слабой. Зато она максимально понятна и психиатрам, и домохозяйкам. Но главное — дофаминовая теория полностью снимает все подозрения с игорного бизнеса. Дескать, есть в мозгу какие-то дофаминовые рецепторы, которые у относительно небольшого процента людей работают не как надо. А наш агрессивный маркетинг и реклама из каждого утюга тут совершенно ни при чем.