- Говорят, поправится. Не забивай о нем голову. Не стоит он тебя. Ирку видела вчера. С...
- Говорят, поправится. Не забивай о нем голову. Не стоит он тебя. Ирку видела вчера. С пузом ходит. Все успела: и диплом получила, и мужа отхватила, и ребеночка родит. Не пропадет. А ты слезы по чужим женихам льешь. - Ничего я не лью. И женихи мне не нужны. - Замуж уж пора. Неужто в городе женихов нет? – вздыхала Нина Ивановна.Впрочем, продолжать разговор было без толку. Наталья и слышать ничего не хотела на эту тему. Первый раз в жизни она была рада, что дочка уехала и долго не появляется. Мать лелеяла себя надеждой, что найдет Наталья в городе парня, и забудет этого Диму раз и навсегда. Сережа, которого Наталья всё же отшила, больше не появлялся, на свидания не звал. Наталья не страдала. Не привлекал её Сережа нисколечко. Думала Наталья о Диме. Но навязываться считала неправильным. Да и сам Дима когда-то дал ясно понять, что она ему не пара. Она приехала в свой городок, когда сосульки начали свою звонкую капель, а осевшие рыхлые сугробы превращались в грязные лужи. Было жалко сапожки, когда приходилось ступать в липкую дорожную жижу, поэтому Наталья неспеша и тщательно выбирала сухие островки. Она была так увлечена своим продвижением, что не сразу заметила инвалидную коляску, которая ехала по дороге навстречу. Подьехав ближе, коляска остановилась. Наталья, фактически, натолкнулась на неё. Девушка подняла глаза. Димка прочитал в них одновременно и удивление, и непонимание, и радость. - Привет, - сказал парень. Он сто лет не видел Наталью. - Привет, - растерялась та. - Что, не узнаешь? - Узнаю. Ты не изменился. Только вот…, - Наталья осеклась. - Что, коляска? Да, бывает и такое. Но плохо не то, что ноги не ходят, а что руки грязные, - Димка протянул руки в брезентовых голицах, которые были все в грязи. Видимо, тетя Вера специально сшила их сыну, чтобы тот мог крутить колеса по распутице. - Как же ты? – Наташа не знала, что сказать. - Да я нормально. Каждый день выхожу гулять. Могу тебя проводить, - Димка быстро повернул коляску, и стал вертеть колеса. Наташа шла, Дима ехал. Он старался уступить ей место посуше и почище. - Сумку свою можешь на ручку повесить, я тебе ее довезу, - сказал он. - Да нет, она не тяжелая. - Ты в этом году, наверное, уже заканчиваешь? Диплом получишь? - Да. Летом защита – и свободна, как ветер. - А мне еще пилить и пилить. Меня же тогда после второго курса забрали. Три года впереди. - Как же ты учиться будешь? - Не знаю. Мама настаивает, что нужно оканчивать, а мне всё-равно. Какая разница на коляске с высшим образованием ездить, или без него. - Так ты же поправишься? - Да, врачи заверяли, что я встану. - Чего же ты? - Не знаю, встану, наверно. - А что для этого нужно. - Массаж, занятия и время. Только мне уже что-то не верится. - Чего это ты раскис? Если захочешь, то всё получится. - Да, ты права, раскисать не стоит. Что мы всё обо мне? Расскажи о себе. Они незаметно дошли до дома Наташи. - Я пришла. - Ты надолго приехала? - На два дня, на выходные. - А выходи сегодня вечером, погуляем. - Не знаю. - Выходи, я тебя ждать буду. Наташка пошла домой. Дима весело покатил по дороге. Нина Ивановна из окна видела провожатого дочери. - Что, выследил тебя? – мать была недовольна. - На дороге встретились. - Говорили, что ногами ходить будет, но что-то не ходит. - Мама, а ты чего злишься? - А то и злюсь, что ты, знать, готова простить ему всё, что он с тобой сделал. - А что он сделал? Не меня, а Ирку своей невестой назвал? Так она уж за другого выскочила. Не родила еще? Не слышно. - Нет, не родила. Тихо пока. Родит, звону на весь город будет. У Зойки не задержится. Ладно, пойдем обедать. А я с Иваном Ивановичем договорилась. Он тебя после института на работу возьмет. Говорит, дочку твою знаю, серьезная. Так что одной проблемой меньше. Иван Иванович возглавлял ветеринарную станцию. Наткино семейство знал хорошо, жили неподалеку.