Опять началась стрельба. Стреляли дальше, к концу колонны. Там опять возобновился бой.
Опять началась стрельба. Стреляли дальше, к концу колонны. Там опять возобновился бой. - Галов, как ты? – Димка вновь услышал голос командира машины. - Живой, и Юрка живой. Евгений приполз к членам своего экипажа: «Похоже там наших давят. Подмочь бы им чуток. Митька, ты как?» - Да я не против. - Бежать сможешь? - Не знаю. - Ранен? - Да нет, вроде. Видать оглушило сильно, голова гудит. - Это хорошо, что не ранен. Чего тут с Юркой? Евгений дослуживал второй год, был «дедом». Небольшого роста, коренастый, крепкий. Он быстро разрезал Юркину гимнастерку, бок солдата кровил. «Сейчас наложу повязку, - озвучивал «дед» свои действия, - И привалим его к камню. Вон там, чуть повыше, большой валун. А самим надо в БТР, думаю, машина исправна. Ее вроде, не повредило. Митька, чего думаешь?» - Прорвемся, - ответил Дима. В конце колонны шел бой. Было видно, как некоторые машины были разбиты, но некоторые стояли целые. - Сначала я, потом – ты, - командовал Женька. Он быстро юркнул в БТР. Димке шаги давались с трудом, но он тоже оказался в машине. Техника завелась, зашевелилась, поползла к хвосту колонны. За ней пристроилась еще одна БТР и еще. - Давай, Митька, наводи. Сделаем из духов яишенку. Наши, почуяв подмогу, застрочили орудиями веселее. Земля вновь покрылась дымом и гулом пуль и снарядов. Женька ругался отборным матом, кричал, рвал глотку. Было ничего не понять, но Димка сосредоточенно делал свое дело. От сильного удара машина содрогнулась и загорелась. Димка успел выпрыгнуть и провалился в темноту. В палаточном госпитале было душно. Димка открыл глаза, пытался понять,где он и что с ним случилось. Пошевелил руками, ногами. Вроде все было на месте. Попытался приподняться, острая боль пронзила спину. Димка невольно застонал. Подошел парень – санитар. - А, Галов, ну слава Богу, пришел в себя. Сейчас позову врача. Доктор долго осматривал солдата, что то спрашивал, оценивал, как раненый ориентируется в обстановке. - Повезло тебе. Руки – ноги на месте. Ушиб, видать получил сильный, позвоночник немного повредил. Насколько немного скажут позже. Сотрясение еще у тебя. Так что головой не верти. - А Юрка? Юрка Илютин жив? - Жив Илютин. Крови много потерял. Но жить будет. Димка выдохнул спокойно. - А командир? Женька – дед? - Про такого не скажу. Не знаю. Ладно, лежи. Отдыхать тебе теперь долго. Свое, ты видать, отвоевал. Димка спал. Много, почти круглосуточно. Проваливался в темноту, падал в бесконечную пропасть, но потом всё-равно возвращался. Открывал глаза, констатировал, что лежит на кровати, упирался взглядом в брезентовый потолок госпиталя. Ему казалось, что прошла целая вечность, что лежит он здесь непонятно как давно, пытался встать, шевелиться. Но ему говорили, что не следует беспокоиться, нужно и дальше продолжать лежать, и вставать совсем не время. Димка опять проваливался, и продолжал свой беспокойный полет. Димка просыпался чаще, бодрствовал – больше. - Ну что, герой, попробуем потихоньку подняться, - как-то предложил доктор при осмотре. Димка был рад. Лежать ему очень надоело, но медсестра Валентина так его напугала, что в случае непослушания он может остаться обездвиженным, что Дима смирился со своей судьбой, и, время от времени глубоко и шумно вздыхая, старался лишний раз не шевелиться. - Аппарата у нас здесь нет, а вот подозрения кое-какие есть. Как только можно будет транспортировать, отправим тебя в Союз. Там тебя поправят. - Мне, главное, ходить. - Всем – главное ходить. Но у тебя ведь не только ноги, но еще и голова. Понимаю, что голова не ходовая часть, но дюже необходима. Так что, солдат, для головы пока лучше, чтобы она лежала. В покое. Дай ей такую возможность. Димка доставал медсестер и медбратьев вопросами о друге Юрке и командире БТРа – Женьке.