Он не хотел, чтобы война стучала в его голубой дом с резными наличниками. До последнего...
Он не хотел, чтобы война стучала в его голубой дом с резными наличниками. До последнего оттягивал известие. И Ирине тоже не писал. Не хотел, чтобы та проговорилась. Хотя, молчать долго тоже бы не получилось. Мама, беспокойная душа, забила бы тревогу. Димка выбирал слова. Писал, как здесь тепло, и в целом, безопасно. Что за него беспокоиться не нужно, он сыт, здоров и весел. Здесь, действительно было жарко. Воздух днем раскалялся до такой степени, что казалось жжет носоглотку раскаленным железом. Ночью, наоборот, было холодно. Батальон сопровождал колонны. Дима и Юра были друзьями. Один – водитель БТР, другой – стрелок-автоматчик. Всегда вместе, всегда рядом. Димке горы не нравились. Он искал в незнакомом краю хоть что нибудь похожее на родную природу, и не находил. И даже небо было чужим. - Зато в твоей родной зеленке полно духов, - смеялся над другом Юрка. Действительно, в низкорослом редком лесочке, вдоль которого шла дорога,колонну всегда поджидали моджахеды. - Да разве это лес? Одно недоразумение, - морщился Дима. Он скучал по своим березам и соснам, которые макушками упирались прямо в небо. В тот раз зеленку прошли благополучно. Оставался еще один участок, который пролегал в низине среди гор. Колонна растянулась. БТР Димки шел первым. По нему и ударили по первому. Снаряд разорвался рядом, развернув машину. Потом еще один, и еще. Лупили по колонне, некоторые машины загорелись. - К бою! - кричали командиры. Юрка и Димка успели выпрыгнуть, прежде чем машина покрылась черным дымом. Прятаться было некуда, редкие камни от пуль закрывали плохо. Димка не сразу понял, что друга рядом с ним нет. Юрка лежал в нескольких метрах, и похоже, был ранен. Среди автоматных очередей и разрывов снарядов, было не понять, что происходит. - Юрка, слышишь меня? – пытался кричать Дима. Сам он лежал за камнем. Ему повезло: здесь было небольшое углубление и пули его не доставали. Однако стоило ему вылезти из своего убежища, как смертоносный дождь направился в его сторону. - Галов, куда? – голос командира боевой машины доносился откуда – то рядом. – Не смей! Сиди тихо! Димка прижал голову к земле. Он внимательно смотрел на лежащего неподалеку Юрку. До него было шага три – четыре. Но они сейчас казались непреодолимым расстоянием. - Товарищ командир, он рукой шевелит, - кричал Димка. - Вижу. Приказываю не вылезать! Парни держали оборону. Минуты казались вечностью. Бой то разгорался, то немного угасал. В какую-то минуту показалось, что все кругом стихло. Было слышно, как камень слетел с высоты скалы. - Юрка, отзовись. Ты меня слышишь? – продолжал звать Дима. Среди черную пелену дыма и гари пробивались лучи солнца и продолжали жарить землю. Димка видел, как Юрка пошевелил рукой. Он не выдержал. Бросился к другу и потащил его за плечи. Отборный мат командира расчета донесся до Димки. Тут же засвистели пули, где то рядом разорвался снаряд. Димка пришел в себя за «своим» камнем. Он неудобно лежал лицом вниз, спину жгло солнце. - Галов, Галов, отзовись. Галов Дмитрий, - голос казался знакомым. Димка попытался пошевелиться, пошевелить руками. Тело не слушалось, было тяжелым, чужим. Он попытался поднять голову, застонал. - Галов, стонешь! Ты стонешь? Жив, значит? Жив. Лежи, дурья твоя башка. Димка повернулся на бок. Рядом был Юрка. Край гимнастерки был в крови. - Юрка, друг, отзовись. Живой? – Дима попытался пошевелить друга. Тот признаков жизни не подавал. Бой больше не возобновлялся, но редкие перестрелки возникали.Непослушными руками Дима пытался отстегнуть фляжку. Во рту было сухо, живительная влага помогла бы вернуть тело к жизни. Наконец, ему это удалось. Руки дрожали, голова гудела, но он всё же с трудом, но мог руководить своими действиями. Вода оказалась теплой, но такой необходимой. Он попытался пошевелить Юрку. Тот был тяжелый, без признаков жизни. Дима чуть полил ему на лицо, тот зашевелил губами. Димка старался, чтобы вода попадала другу в рот, экономил капли.