Кладбищенский хоррор из Магадана: медведь раскопал могилу
Кладбищенский хоррор из Магадана: медведь раскопал могилу Магадан не прощает слабости. Этот город, зажатый между ледяным дыханием Охотского моря и бескрайними, глухими сопками колымской тайги, живет по своим, суровым законам. Здесь природа всегда берет верх над человеком, напоминая ему о его хрупкости. Но даже местные, привыкшие к долгим зимам, пронизывающим ветрам и суровому нраву дикого зверья, не были готовы к тому первобытному ужасу, который разыгрался на старом кладбище в середине ноября. Зима в тот год легла рано. Снег укрыл сопки плотным панцирем еще в октябре, а к ноябрю ударили такие морозы, что земля превратилась в монолитный бетон. Вечная мерзлота сковала колымскую землю так глубоко, что даже тяжелая техника ломала зубья ковшей. Марчеканское кладбище располагалось на самом краю города, плавно перетекая в густой, темный лес. За последними рядами крестов и оград начиналась территория дикой тайги — царство стланика, лиственниц и тех, кто бродит во мраке. Часть первая: Мёртвая земля Игорю было двадцать четыре года. Он устроился работать на кладбище не от хорошей жизни. Накопились долги, нужно было кормить семью, а здесь, на рытье могил и охране территории, платили неплохо. Работа была каторжной, особенно зимой. Чтобы выкопать могилу в магаданской мерзлоте, землю приходилось отогревать. Жгли старые автомобильные покрышки, рубили ломами оттаявшую на несколько сантиметров грязь, потом снова жгли. Его напарником и наставником был Михалыч — старый, жилистый мужик лет шестидесяти, с лицом, дубленым ветрами, и вечной сигаретой «Прима», прилипшей к нижней губе. Михалыч проработал на кладбище два десятка лет и знал здесь каждый куст, каждую оградку. В тот вторник они хоронили Анну. Это были тяжелые, гнетущие похороны. Анне было всего сорок пять. Учительница местной школы, она сгорела от скоротечной онкологии буквально за несколько месяцев. Возле свежей, выдолбленной в мерзлоте ямы стояли ее муж, убитый горем, и двое детей-подростков, чьи лица были серыми от слез и холода. Гроб был красивым, из светлого дерева, обит бархатом. Когда его опускали на веревках…