Слепая любовь: как гордый мистер Рочестер учился жить заново
Слепая любовь: как гордый мистер Рочестер учился жить заново Глава 1. Человек, который потерял всё После пожара Торнфилд-холл остался в прошлом, словно страшный сон, от которого невозможно проснуться. От некогда величественного поместья сохранились лишь обугленные стены, почерневшие колонны и груды камней, над которыми по ночам гулял холодный ветер. В тех местах, где прежде звучали голоса слуг, где по коридорам разносились шаги гостей и где Эдвард Рочестер когда-то чувствовал себя полновластным хозяином жизни, теперь царила мёртвая тишина. Но настоящий пожар произошёл не в стенах Торнфилда. Он случился внутри самого Эдварда. Мистер Рочестер потерял зрение, лишился руки и вместе с прежним домом утратил ту уверенность, которая долгие годы позволяла ему смотреть на окружающий мир свысока. Его богатство ещё не исчезло окончательно, его имя по-прежнему вызывало уважение, а многочисленные знакомства оставались в распоряжении человека, привыкшего добиваться своего. Однако всё это казалось ничтожным перед одной простой истиной: он больше не мог самостоятельно пройти по комнате, не задев мебель, не мог прочесть письмо, не мог различить лица тех, кто обращался к нему, и не мог увидеть собственное отражение. Для человека, чья гордость была крепче железа, такая зависимость оказалась страшнее любой физической боли. В Ферндине, куда его перевезли после трагедии, дни тянулись медленно и однообразно. Поместье располагалось среди густых лесов, вдали от оживлённых дорог. Ветви старых деревьев почти касались окон, а узкая тропинка, ведущая к дому, весной тонула в грязи, а осенью покрывалась влажными листьями. Здесь редко бывали гости. Слуги говорили вполголоса, стараясь не тревожить хозяина, и даже самые привычные домашние звуки казались Эдварду раздражающе громкими. Он ненавидел утренние часы. Именно тогда приходилось признавать, что новый день наступил, но ничего не изменилось. Перед ним по-прежнему лежала непроглядная тьма, а впереди ожидали долгие часы беспомощности. — Где моя рубашка? — однажды раздражённо спросил он, когда камердинер слишком долго не отвечал. — Она перед вами, сэр. — Если бы она действительно была передо мной, я бы её…