Бытовое фэнтези: обустройство в новом мире и магия
Бытовое фэнтези: обустройство в новом мире и магия Утро в поместье «Вересковый Шлюз» началось с того, что на кончик носа Агаты упала ледяная капля дождевой воды, пахнущая прелой листвой, старым вороньим гнездом и безнадежностью. Агата открыла один глаз, осторожно, чтобы не потревожить затекшую шею, повернула голову на жесткой подушке, набитой гречишной лузгой, и посмотрела вверх. Сквозь щель в почерневших дубовых стропилах виднелся узкий лоскут свинцового октябрьского неба. Вчера вечером, когда королевский дилижанс высадил ее у покосившегося каменного столба на развилке, шел мелкий, противный моросящий дождь. Ночью он перешел в настоящий осенний ливень с ветром, и теперь крыша старого флигеля протекала в семи местах одновременно, выбивая на глиняных плошках, расставленных по полу, сложную полифоническую симфонию: кап-бульк, дзинь, кап-плюх. — Четырнадцать серебряных талеров, восемь медных грошей и три недели до прихода налогового пристава, — вслух произнесла Агата, и от ее губ в холодном воздухе спальни отделилось пушистое белое облачко пара. — Что ж, видали мы техзадания и похуже. В своей прошлой жизни, оборвавшейся полгода назад из-за нелепого гололеда на кольцевой развязке, Агата двенадцать лет проработала главным инженером-технологом на небольшом производстве натуральной косметики и бытовой химии, а все выходные проводила на старой даче под Выборгом, собственноручно перекладывая печи, меняя сгнившие венцы и воюя с грунтовыми водами. Поэтому, когда ее сознание очнулось в теле двадцатидвухлетней сироты Агаты Вейн — дальней родственницы покойного провинциального артефактора Варнавы Вейна, — она не стала ни падать в обморок, ни рыдать над разбитым корытом. Столичные юристы, зачитывавшие завещание, смотрели на нее с плохо скрываемой жалостью. Основное состояние дядюшки ушло за долги гильдии, а бедной племяннице достались лишь «неликвидные активы» на самой границе северного баронства Ольховый Брод: старый каменный дом у заброшенной водяной мельницы, три акра заросшего бурьяном и дикой айвой сада да полуразрушенная мастерская. И, разумеется, неоплаченный земельный патент на сумму в пятьдесят серебряных талеров, который надлежало погасить до первого ноября, иначе поместье автоматически отходило в пользу…