А если бы пожара не было? Тяжелый выбор Эдварда Рочестера
А если бы пожара не было? Тяжелый выбор Эдварда Рочестера Ноябрьский ветер с вересковых пустошей бился в стрельчатые окна Торнфилд-холла с таким отчаянным упорством, словно пытался выдавить свинцовые переплеты и ворваться в остывшие залы. В доме больше не зажигали люстр. С того самого августовского утра, когда маленькая боковая калитка в садовой стене захлопнулась за легкими шагами Джейн Эйр, огромное поместье погрузилось в оцепенение, похожее на летаргический сон. Миссис Фэйрфакс ходила по коридорам тенью, кутаясь в черную шерстяную шаль и боясь лишний раз поднять глаза на хозяина. Адель вместе с новой гувернанткой переселили в дальнее восточное крыло, а позже и вовсе отправили в пансион, чтобы детский смех не тревожил гулкую, каменную тишину библиотеки. Эдвард Рочестер не уехал в Европу, как грозился в минуты первого неистовства. Он не искал забвения ни в парижских салонах, ни за карточными столами Баден-Бадена. Три месяца его люди переворачивали вверх дном каждый почтовый двор, каждую дилижансную контору и каждый рабочий приют от Милкота до портов Ливерпуля, но земля словно разверзлась и поглотила беглянку без остатка. Ни следа, ни единой строчки, ни востребованного багажа. Она ушла так, как уходят призраки на рассвете, оставив на туалетном столике в своей комнате лишь жемчужное ожерелье, которое он заставил ее примерить накануне несостоявшейся свадьбы, да нетронутый кошелек с гинеями. В эту глухую ноябрьскую полночь Рочестер, как и многие недели подряд, не спал в своей парадной опочивальне. Он сидел в низком кресле посреди маленькой, скромной комнаты на втором этаже — бывшей спальни гувернантки. В камине догорали последние березовые угли, отбрасывая багровые блики на белые муслиновые занавески пустой узкой кровати. Эдвард сжимал в пальцах потухшую сигару и неотрывно смотрел на акварельный набросок, забытый Джейн в папке для бумаг. На плотном листе ватмана она когда-то нарисовала его самого — резкими, быстрыми штрихами угля: нахмуренные густые брови, упрямая складка у рта, горделивый поворот головы. «Она видела меня насквозь с самого первого дня, — думал он, и…