Волшебная сказка про Сонный Паровозик Чух-Чух
Волшебная сказка про Сонный Паровозик Чух-Чух На самом краю тихой Ванильной Долины, там, где днём по лугам бегают солнечные зайчики, а к вечеру из-за пушистых холмов выплывают первые розовые и сиреневые облачка, стояло маленькое бревенчатое депо под крышей из золотистой соломы. Над дверями этого уютного домика висели большие круглые часы со стрелками из липовых веточек, а внутри на гладких, блестящих, словно серебряные ручейки, рельсах жил-был маленький Сонный Паровозик по имени Чух-Чух. Он был совсем не похож на те большие, громкие и торопливые железные поезда, которые днём с грохотом мчатся по высоким мостам и будят всех вокруг своим резким гудком. Наш Паровозик Чух-Чух был кругленьким, тёплым и раскрашенным в самый нежный небесно-голубой цвет с золотистыми звёздочками по бокам. Колёсики у него были не железные, а выточенные из мягкого бархатного дерева и обутые в толстые пушистые войлочные шины, чтобы ни один камешек на пути не стукнул и ни одна сонная травинка не вздрогнула. Спереди на груди у Чух-Чуха светился один большой, добрый фонарик, в котором вместо слепящей лампочки горела капелька тёплого янтарного мёда. А из круглой медной трубы на его макушке никогда не шёл чёрный горький дым — когда Паровозик начинал пыхтеть и согреваться перед дорогой, из его трубы в вечернее небо поднимались мягкие, невесомые белые облачка, пахнущие тёплым парным молочком, сладкой ванилью, сушёной ромашкой и бабушкиными сдобными булочками: Пых-пых... Чух-чух... Ту-ту-у-у... Управлять таким волшебным поездом мог только самый добрый и неторопливый машинист на свете. И он у Паровозика, конечно же, был! В маленькой уютной кабинке с клетчатыми занавесками на окошках сидел Дедушка Дрёма — маленький старичок с пушистой серебряной бородой до самого пояса, в мягком вязаном колпачке с помпоном и в тёплых бархатных тапочках. Целый день, пока солнышко ярко светило над лесами и полянами, а зверята и птички прыгали, бегали и играли в догонялки, Паровозик Чух-Чух и Дедушка Дрёма мирно отдыхали в своём соломенном депо. Но едва…