Веник из сырой тени. О чем банник просит в четвертую очередь. Страшилка на ночь
Веник из сырой тени. О чем банник просит в четвертую очередь. Страшилка на ночь Бабушка говорила: если в бане тебя о чём-то попросят, сначала послушай, потом подумай — и только после этого отвечай. — А если попросят подать мочалку? — спрашивал я в детстве. — Мочалку подашь, — говорила бабушка. — А если спросят, кто ты, не говори. Если позовут по имени — не отзывайся. И уж если попросят четвёртый раз — беги. Я смеялся. Думал, она шутит. Потом бабушка умерла, я вернулся в деревню разбирать её дом, а моя восьмилетняя дочь Варя однажды ночью сказала: — Пап, к нам в бане кто-то пришёл. Он попросил сначала воды. Потом мыла. Потом веник. — Ну и что? Она укрылась одеялом до подбородка. — А потом попросил мою тень. Наутро мы нашли у порога старой бани веник, которого там быть не могло. Он был связан из тонких чёрных прутьев. Ни листьев, ни коры — только мокрые, спутанные полосы, похожие на волосы. С него капала вода. Но земля вокруг была сухая. Когда я поднял веник, моя тень осталась лежать на земле. И тогда я вспомнил бабушкины слова. Если попросят в четвёртый раз — беги. В деревню я приехал в конце октября, через неделю после похорон. Дорогу размыло дождями. Машину несколько раз заносило в колее, а потом пришлось оставить её у старого магазина и тащить сумки до бабушкиного дома пешком. Варя шла впереди, перепрыгивая лужи и светя фонариком в кусты. Я нёс чемодан и сердился на себя за то, что согласился взять её с собой. Но оставить было не с кем. К тому же Варя просила: — Я хочу попрощаться с прабабушкой. Я сказал, что прабабушка уже похоронена, а в деревне сейчас только дождь, холод и старый дом. Варя ответила, что всё равно хочет. Спорить с ней я не стал. Дом встретил нас запахом сырого дерева, печной золы и сушёной мяты. На кухне всё осталось так, как было…