Хоррор «Яга» по мотивам сказок о Бабе-яге
Хоррор «Яга» по мотивам сказок о Бабе-яге В русских детских книжках с яркими цветными картинками старуху из лесной избушки рисуют смешной: кривой нос крючком, костяная нога в лапте да деревянная ступа, в которой она летает над макушками елей, погоняя помелом. Дети смотрят на эти картинки перед сном и смеются. Это потому, что детские книжки писали городские люди девятнадцатого века, которые никогда не заходили в северный бурелом дальше грибной опушки и никогда не видели старых погребальных срубов в верховьях Пинеги и Мезени. Фольклористы и этнографы, ездившие в закрытые экспедиции по вымирающим старообрядческим скитам Архангельской губернии и Коми в тридцатые и пятидесятые годы, знали совсем другую правду, которую не печатали в школьных хрестоматиях. Они знали, что древнеславянское слово «Яга» (родственное сербскому «језа» — леденящий ужас, болезнь, ночной кошмар, и старославянскому «язя» — недуг, трупная немочь) никогда не означало живую деревенскую старушку-ведунью. В глубокой древности у лесных племен Севера существовал обычай воздушного и наземного захоронения в мертвецких срубах — «домовинах». На границе человеческих угодий и дикого, первобытного леса, куда запрещалось ходить живым, рубили маленькую тесную избушку без единого окна и без печной трубы. Чтобы весенние паводки не подмывали гниющий сруб, а лесные звери — медведи, росомахи и волки — не растаскивали кости, эту мертвецкую клеть ставили высоко над болотной топью на два или четыре высоких, подрубленных топором сосновых пня с обрубленными толстыми корнями, которые торчали из черного торфа точь-в-точь как исполинские узловатые куриные лапы. Единственный лаз в такую домовину всегда делали обращенным в сторону чащи — «к лесу передом, к миру живых задом», чтобы мертвец внутри не видел дороги обратно в родную деревню и не пришел ночью к порогу своего прежнего дома. А хозяйкой этой пограничной полосы между миром людей и миром нави считалась Она. Та, что лежит внутри тесной домовины на боку, упираясь носом в низкий потолок гроба, потому что ей тесно в человеческом теле. Та, чья одна нога…