Клюквенный щербет. Глава 3: Ледяное молчание
Клюквенный щербет. Глава 3: Ледяное молчание Морозильник хранит тело отца. Диктофон — предательство сестры. Мать примеряет роль спасительницы, но её руки в крови. А в сейфе Омера уже ждёт папка, которая сожжёт всех — и заледеневших, и живых. Крик Чимен был коротким, как выстрел. Дога успела зажать сестре рот ладонью, прежде чем звук вырвался наружу и отразился от бетонных стен. — Тихо, — выдохнула она, хотя сама едва держалась на ногах. — Тихо, Чимен. Пожалуйста. Тело на стальном столе не двигалось. Оно не могло двигаться. Кожа была сине-серой, натянутой, как пергамент. Глаза запали, губы посинели. Но это был он. Мустафа Арслан. Человек, чьи похороны они видели в пять лет, чью могилу навещали каждую годовщину. Человек, который, по официальной версии, умер от сердечного приступа в Анталье. — Папа, — прошептала Чимен сквозь пальцы Доги. — Это папа. Даги, это папа. Дога не могла дышать. Холод морозильной камеры пробирался под кожу, вгрызался в кости. Она смотрела на отца и чувствовала, как внутри что-то ломается. Не сердце. Сердце стучало. Ломался тот хрупкий каркас из детских воспоминаний, который она годами выстраивала, чтобы не сойти с ума. Отец, который учил ее кататься на велосипеде. Отец, который приносил ей клюквенный щербет из кондитерской на Истикляль. Отец, который исчез, оставив после себя пустоту и запах чужих денег. — Он не умер в Анталье, — голос Доги был ровным, почти механическим. — Он умер здесь. В этом доме. И они хранят его как трофей. Шаги наверху стали громче. Тяжелые ботинки. Много. Абдуллах не один. — Они идут, — Чимен вцепилась в руку сестры. — Даги, они идут сюда! Дога огляделась. Комната была маленькой, метров десять. Стеллажи с папками. Стальной стол. Тело. И больше ничего. Ни окон. Ни дверей, кроме той, через которую они вошли. Тупик. — Папки, — Дога метнулась к стеллажу. — Чимен, помоги! Она схватила первую попавшуюся. Тяжелая, картонная, с завязками. На…