Хоррор истории: частота тишины
Хоррор истории: частота тишины Когда Вера впервые услышала голос матери, она решила, что ошибка в записи. Она сидела в наушниках в пустой аппаратной и чистила старую плёнку от щелчков. За окном моросил дождь, по крыше стучали редкие ветки, а на экране медленно ползла волна сигнала. Запись была сделана двадцать восемь лет назад, подписана выцветшим карандашом: «Детская передача. 17 октября. Н. Ланская». Вера нажала пробел, чтобы остановить воспроизведение. Голос говорил: — А теперь, ребята, послушайте сказку про серого зайца… Она знала этот голос. У неё сохранилась одна кассета с маминым поздравлением на день рождения — короткая запись, которую бабушка включала каждый год, пока Вера не стала достаточно взрослой, чтобы попросить больше не включать. Голос был мягкий, чуть хрипловатый, с привычкой улыбаться на словах. На плёнке кто-то закашлялся. Потом голос стал тише: — Верочка, не стой у двери. Там холодно. Вера резко откинула наушники. В аппаратной никого не было. Она посмотрела на открытую дверь, на тёмный коридор за ней, на часы над монтажным пультом. Стрелки показывали без десяти двенадцать. Вера уже несколько часов сидела над архивом районного радио, и усталость могла объяснить всё: случайный обрывок другой записи, фантомный звук, память, которая слишком охотно подсовывает знакомое. Она вернула наушники и прокрутила плёнку назад. В записи шипел ровный фон. Сказка. Детские голоса. Кашель. — Верочка, не стой у двери. Там холодно. На этот раз Вера услышала отчётливо. Она сняла наушники. Сердце колотилось так громко, что заглушало дождь. Мать пропала осенью 1997 года, когда Вере было восемь. Ушла на работу в радиостанцию и не вернулась. Её искали на берегу, в лесу, на автобусных остановках. Через год объявили без вести пропавшей. Бабушка сказала, что мама просто не смогла жить дальше, и запретила задавать вопросы. Вера выросла, перебралась в областной центр и научилась говорить о матери так, будто та давно умерла. А теперь старый голос из старой записи знал, что она…