Когда Данилка родился, мне сказали: это будет человек-трава.
Когда Данилка родился, мне сказали: это будет человек-трава. Я не поняла, что это значит. Я не хотела понимать. Я просто смотрела на него — красивого, в пелёнке, с трубками на руках, в носу, на шее. Как робот. Как сон. И я думала: это временно. С ним не может случиться такого. --- Я не знала диагноза несколько недель. Никто не говорил. Никто не отвечал на вопросы. Когда я спрашивала: «Он будет как все дети?» — мне говорили: «Сейчас не об этом. Сейчас надо, чтобы он просто выжил». Я ходила к нему. Он лежал — и я уже догадывалась, что это кома. Но я верила, что он будет обычным ребёнком. --- Потом Данилку перевели в нейрохирургию. Туда пришёл врач — Александр Вячеславович. Поклон этому человеку до земли. Он спросил: «Вы знаете диагноз своего сына?» «Нет», — сказала я. «У вашего сына повреждён мозг. Он никогда не сможет даже перевернуться сам. Это человек-трава». Я посмотрела на него надменно. «Это мой сын, — подумала я. — Он не может быть человеком-травой». Он родился с криком «МАМА» — и он не мог так поступить. Он будет бегать, кататься на велосипеде, дергать девчонок за косы, смеяться, влюбляться… Он будет обычным мальчишкой. --- Потом ко мне начали приходить врачи один за другим. Каша в голове. Непонятные слова. Казалось, я попала в странный сон. Но я не просыпалась. --- Наступила моя первая ночь с сыном. Я вытащила его из кроватки и положила к себе под бочок. Тёплый, маленький, пахнет так, как пахнет только мой ребёнок. Я нюхала его и думала: «Это самое чудесное, что есть в моей жизни». Но ночь стала ужасной. Я не могла спать. Только засыпаю — он вытаскивает руки из пелёнки, а там катетеры. Только заворачиваю — он вытаскивает ноги. Только отодвигаю — он подлезает под меня. --- Утром пришла врач из неврологии. «Переворачиваете ли вы его каждый час, — спросила она, — чтобы не было пролежней и правильно формировался скелет?» Я пожала плечами: «Зачем переворачивать? Посмотрите — он лежит без пелёнки, машет руками и ногами, крутит головой. Он даже зонд сам выдёргивает». Она пошла смотреть. И застыла. Потом пришёл нейрохирург. Тоже не поверил. Но дал указание: зонд подержать до вечера, а на прикорм принести бутылочку с соской. И я начала кормить Данила из бутылочки. Молока у меня уже почти не осталось — стресс, время. Но медсестра сказала: «Раз он тянется к груди — пробуй». Я пробовала. Каждый раз. Каждый раз, когда он требовал. На больничном прикорме он набирал по 200–500 граммов в неделю. Врачи не могли нарадоваться. --- Какое же счастье, что мне даже в голову не пришло отказаться от этой «травы». Я люблю его так, как не любила никого. --- Через время Данилке сделали переливание крови. И отправили нас домой. А потом, почти через два года, пришлось ставить шунт. Но это уже другая серия 😄