Танец, который помню только я
Танец, который помню только я Это было в 10 классе. Я тогда танцевала в коллективе. Однажды для выступления в доме культуры второй группе не хватило участницы — и позвали меня. Танец я знала и согласилась на свою голову. Музыку помню до сих пор: Black Eyed Peas — Shut Up. Номер был в духе R’n’B со стульями и в дерзких нарядах: ковбойская шляпа, брюки клёш с блёстками, треугольный топ с кольцом на шее. Я выхожу на сцену с коллективом, с которым до этого не репетировала ни разу (а, вообще, это важно). У меня классический мандраж: ладони мокрые, сердце колотится где-то в горле. Свет, музыка, зрительный зал. Мы начинаем. И я попадаю в свой худший кошмар. Сначала расстёгивается кольцо на шее. Топ держится сзади на одном узелке, спина открытая — и вот он начинает сползать. Внутри всё обрывается: сейчас моя грудь окажется в свободном полёте перед ста пятьюдесятью зрителями. Это будет не танец, а стриптиз, к которому никто не готовился. Спасло чудо: кольцо запуталось с цепочкой и крестиком. Воистину держалось на божьем слове. Дальше — хуже. Мы поднимаем ногу и с размахом проносим её над стулом. Девочка рядом так заезжает мне ногой, что я едва не улетаю в нокаут. А собственный стул сама же сшибаю — грохот стоит такой, будто разобрали барабанную установку. Про то, что под штанами съехали трусы, я вообще молчу. Под конец с меня слетает шляпа и улетает в зал. Видимо, первая сообразила, что пора спасаться. Весь танец я красная, запыхавшаяся и думаю только: что ещё случится, и, куда уж хуже. Позорище, одним словом. За кулисами уже мысленно собираю вещи и репетирую речь на случай изгнания из коллектива с клеймом «та, которая разнесла сцену». Но происходит неожиданное. Тренер говорит: «Молодцы», — а обернувшись ко мне, добавляет: «Не переживай, бывает. Никто особо и не заметил». Я не верю. Как можно было не заметить такое?! А потом подходят люди из зала: «Ой, вы отлично станцевали!», «А что произошло?», «Ничего не видела, танец отличный». Больше половины зрителей вообще ничего не заметили. Сцена небольшая, танцующих много, толкучка, световые эффекты. Мы вспоминали этот случай пару раз, без злорадства, скорее с улыбкой. Никто меня не заклеймил, не выгнал, даже толком не запомнил случившееся. Кажется, этот позор до сих пор помню только я. Потому что прожектор светил внутрь. А снаружи каждый в тот вечер был занят своим: своей причёской, своим каблуком, своими сообщениями в телефоне, своей скукой или своим восторгом. Мой личный апокалипсис для зала был просто мельканием на периферии. Я до сих пор выхожу на сцену с мандражом. Но теперь, когда внутренний голос начинает шептать: «Все увидят, все заметят, ты опозоришься», — я вспоминаю грохот того стула, сбежавшую шляпу и топ, повисший на крестике. И как-то немного становится легче. Никто не пересматривает твоё падение на повторе. Все слишком заняты тем, как не упасть самим.