Психотерапевт, психоаналитик, нарколог врач Качусов Сергей
Здоровье · 23 октября 2026 г.
«Хочу ничего не чувствовать»
«Хочу ничего не чувствовать» Давайте представим такую ситуацию. На приём приходит мужчина. Садится, некоторое время подбирает слова, а потом говорит: — Мне бы сделать так, чтобы ничего не чувствовать. Чтобы меня перестало всё задевать. Я раньше через такое проходил… Работу терял, заново начинал. А сейчас вроде ничего страшного не случилось, но спать не могу. Утром уже уставший. Любая мелочь — и я весь день об этом думаю. Он продолжает работать, заботится о семье, решает повседневные вопросы. Со стороны его жизнь может выглядеть вполне благополучной. Недавно на работе часть его обязанностей передали другим сотрудникам. Он сам давно хотел уменьшить нагрузку. Но теперь замечает, что его реже спрашивают, без него принимают решения. Появилось свободное время, которого так не хватало. Только отдыхать почему-то тревожно. Дети всё больше заняты собственной жизнью. После привычной физической нагрузки требуется больше времени на восстановление. Возникают мысли, которые прежде легко удавалось отодвинуть: сколько ещё получится работать в таком темпе, что будет дальше, каким он станет через несколько лет. — Я ведь понимаю, что это нормально, — говорит он. — Но почему мне так плохо? Иногда вечером он выпивает, чтобы перестать прокручивать день. Всё чаще замечает, что ждёт этой передышки. Его беспокоит и это. Попробуем задержаться рядом с этим человеком, прежде чем объяснять ему происходящее. Что означает его «ничего не чувствовать»? Возможно, сейчас он прежде всего хочет выспаться. Получить несколько часов покоя. Освободиться от постоянной настороженности. Возможно, его мучает стыд за собственную уязвимость. Или страх, что однажды он перестанет быть нужным. В нашем воображаемом разговоре могла бы прозвучать ещё одна фраза: — Когда есть проблема, я хотя бы знаю, что делать. А тут я даже не понимаю, с чем справляться. В этих словах есть важная трудность. Человек привык действовать: исправлять, обеспечивать, помогать. Теперь ему приходится встречаться с переживаниями, для которых пока трудно найти название. Это лишь одна возможная история. За той же просьбой у другого человека будут стоять совсем иные обстоятельства. Кто-то переживает недавнее расставание. Кто-то давно живёт с тревогой. Кто-то впервые оказался в таком состоянии. А кто-то уже ощущает внутреннюю пустоту и страдает от того, что радость исчезла, а боль осталась. Одинаковые слова ещё не означают одинакового опыта. Тема утраты тоже раскрывается по-разному. Мы теряем близких, отношения, работу, здоровье. Меняются внешность, сексуальность, физические возможности. Иногда привычная жизнь продолжается, но наше место в ней становится другим. Значение этих перемен глубоко личное. Для одного профессиональная роль связана с чувством собственной ценности. Для другого возможность быть привлекательным поддерживает надежду на близость. Для третьего забота о детях много лет определяла распорядок жизни и ощущение её смысла. В «Печали и меланхолии» Фрейд рассматривал утрату широко, включая потерю идеала. Эта мысль помогает задуматься о том, как перемены затрагивают представление человека о себе: кем я был, чего стоил, каким видел своё будущее. При этом одна перемена может вызывать несколько чувств одновременно. Облегчение от уменьшившейся ответственности соседствует с тревогой о собственной нужности. Радость за самостоятельность детей — с одиночеством. Желание нового — с привязанностью к прежней жизни. И порой переживается то, что ещё только может произойти. В небольшом тексте «О преходящем» Фрейд описывает спутника, которому мысль о будущем исчезновении красоты уже мешает ею наслаждаться. Так и нашему воображаемому пациенту ожидание потерь может мешать пользоваться тем, что у него есть сейчас. Работа продолжается, близкие рядом, многие возможности сохраняются. Но внимание всё время устремляется к тому, чего однажды может не стать. Иногда хочется заранее меньше привязываться, меньше надеяться, меньше желать. Отдалиться от всего, что способно причинить боль.