Существует такая идиома в английском языке «Mad as a hatter», что дословно переводится ...
Существует такая идиома в английском языке «Mad as a hatter», что дословно переводится «Сумасшедший, как шляпный мастер». Характерный персонаж даже встречается в произведении Л. Кэролла «Алиса в стране чудес». Но почему именно шляпник? Ответ кроется в… хроническом меркуриализме. Шляпы раньше были очень популярным, даже обязательным предметом мужского гардероба (скажем, от XVIII до середины XX века). В какой-то момент писком стали фетровые шляпы. На изготовление модных шляп шел фетр, свалянный из волокон натуральной шерсти (например, овцы) и подшерстка пушных зверей. Особенно популярным был бобр (касторовые шляпы). Для перевода ворсинок мягкой шкурки в прочный фетр, их необходимо было перетереть, увлажнить и нагреть, чтобы они крепко сцепились. Касторовые шляпы были самым шиком – выглядели блестяще, но и стоили соответствующе. Делать их тоже было запарно и долго. Но была альтернатива в виде зайца и кролика – дешевле и быстрее. Когда популяции бобра в Европе и Северной Америке стала сокращаться, а поставки сырья в военное время ухудшились, подшерсток бобра были вынуждены смешивать с доступным кроликом и зайцем. В этот момент начинается главный замес. На ворсинках бобрового подшерстка имеются миркозазубринки, которые обеспечивают их прочное сцепление при превращении сырья в готовый фетр. На ворсинках заячьего и кроличьего меха их нет, и чтобы добиться аналогичного результата, требуется применение химической обработки ртутьсодержащими веществами. С 1750-х годов стало обычной практикой вычесывать шкурки щеткой, смоченной в растворе нитрата ртути, который придавал им желтовато-оранжевый оттенок, делал их «податливыми и носкими» и помогал чешуйкам на поверхности ворсинок прочнее цепляться друг за друга. Ртуть делала оранжевыми, как морковь, не только шкурки, но и руки работников, откуда пошло английское название процедуры — carroting. Таким образом, на каждом последующем этапе — а заготовку для фетровой шляпы нагревали, механически обрабатывали и неоднократно погружали в кипящую воду, чтобы прочнее скрепить ворсинки, — ртуть попадала в воздух в виде испарений или вместе с пылью. Когда врачи стали изучать действие ртути на организм рабочих шляпных мастерских, они отметили, что самым старшим по возрасту работникам было всего около 45 лет и что «все они страдали от общего тремора, были подвержены обильному потоотделению и кашляли, выделяя при этом вязкую субстанцию. Все были чрезвычайно худыми и ослабленными и были вынуждены пить спиртное для поддержания сил, чтобы выходить на работу каждый день. Даже сам владелец мастерской был болен и умер в возрасте 54 лет...» Подобные отчеты с теми или иными вариациями регулярно появлялись во французских медицинских изданиях на протяжении последующих 150 лет. В одном из них в 1857 году упоминалось о самоубийстве рабочего шляпной мастерской, который, обладая «мрачным и весьма угрюмым» нравом, в возрасте 61 года покончил с собой, выпив приготовленный для обработки шкур ртутный раствор. Этот поступок, несомненно, был обусловлен типичным психоэмоциональным расстройством, причиной которого явилось отравление ртутью, а одним из проявлений — склонность к суициду. В 1860 году другой врач писал об одном больном шляпнике, который «выглядел изможденным, с мертвенно бледным лицом, беспокойными глазами, сухой, местами воспаленной кожей». В 1925 году в отчете Международного комитета по вопросам труда было отмечено, что работники шляпного производства демонстрируют чрезмерную ментальную возбудимость в ярко выраженной форме, болезненную неуверенность в себе и эмоциональную чувствительность на грани невроза. Для визуального подтверждение разрушительного эффекта ртути на нейромоторную систему, шляпникам было предложено начертить на листе бумаги крест или поставить свою подпись — это отчетливо показало тремор, который в дальнейшем стали называть «тремор шляпника» (hatters' shakes). Держу в курсе. #KP_Яды_и_токсины