Бабушка и мама всю жизнь считали меня плохой, хотя училась на отлично, занималась спорт...
Бабушка и мама всю жизнь считали меня плохой, хотя училась на отлично, занималась спортом и живописью. Мне 62, а обида всё ещё жива. Мне шестьдесят два года. Прошло столько времени. А обида до сих пор живёт где-то внутри. Как заноза, которую не вытащили. Болит, когда задеваешь. Я была хорошей девочкой. Училась на четвёрки и пятёрки. Ходила в художественную школу , занималась лёгкой атлетикой, по математике ходила на дополнительные занятия — готовилась к олимпиадам. В школе была активисткой: стенгазеты выпускала, концерты организовывала, дежурила по классу. Учителя меня хвалили. Одноклассники выбирали старостой. Но дома я была плохой. Жила я с мамой и бабушкой. Папы не было — ушёл, когда мне было три года. Мама работала на заводе, приходила поздно, уставшая. Бабушка была главной в доме. И бабушка считала меня плохой. Я не понимала за что. Старалась помогать — мыла посуду, убирала в комнате, ходила в магазин. Учиться старалась хорошо — приносила четвёрки, пятёрки. Но всё было не так. Бабушка встречала меня после школы вопросом: «Ну что, опять двойку получила?» Я показывала дневник — одни четвёрки и пятёрки. Она морщилась: «Небось учительница пожалела. Или списала у кого». Когда приходили гости (дальние родственники, соседки), бабушка начинала жаловаться. «Ой, намучилась я с этой девчонкой. Такая непослушная! Хулиганка! Не знаю, что с ней делать». Я сидела рядом и краснела. Гости смотрели на меня с осуждением. Качали головами: «Эх, молодёжь пошла. Совсем от рук отбилась». А я не понимала — что я такого сделала? В чём хулиганство? Я учусь, занимаюсь, помогаю по дому. Что не так? Однажды спросила у бабушки: «Бабуль, а что я плохого делаю? Скажи, я исправлюсь». Она посмотрела на меня холодно: «Много ты понимаешь. Плохая, и всё тут. Вся в отца своего — такой же никчемной вырастешь». Мама поддерживала бабушку. Когда я пыталась ей что-то рассказать — про школу, про рисование, про соревнования — она отмахивалась: «Не морочь голову. Лучше бы уроки учила как следует, а то бабушка жалуется — совсем от рук отбилась». Я пыталась объяснить — у меня пятёрки, посмотри в дневник. Мама даже не открывала: «Знаю я эти твои пятёрки. Небось надуешь учителей, они тебя и хвалят. А дома что творишь — мы видим». Что я творила дома? Приходила из школы, делала уроки. Потом бежала в художественную школу или на тренировку. Возвращалась вечером, ужинала, ложилась спать. Где тут хулиганство? Но бабушка продолжала жаловаться. Всем подряд. Родственникам по телефону: «Ой, Маш, не знаю, что делать с внучкой. Совсем распустилась. Учится плохо, грубит, не слушается. Грожу, что классному руководителю пожалуюсь». Я слышала эти разговоры и холодела. Бабушка грозилась пойти в школу. Рассказать "классной", какая я плохая. Я боялась этого ужасно. Думала — вдруг поверят? Вдруг решат, что я действительно хулиганка? Перестанут мне доверять, снимут с должности старосты. Однажды бабушка действительно пришла в школу. Я увидела её в коридоре, чуть не упала в обморок. Она шла к кабинету завуча. Я бежала за ней: «Бабуль, что ты делаешь? Зачем пришла?»