Штага 1984 года
Штага 1984 года Сегодня я нашёл её — старую штагу. Стояла в земле, как и положено, только уже совсем забытая, почерневшая от времени. Это не просто деревянный столбик. Это память. Штага — такой специальный столбик, которым обозначалось устье скважины после бурения. Ставилась она по строгим правилам: обязательно лиственница, ошкуренная, с заострённой макушкой. Чтобы не провалилась в скважину, делалась поперечина, крепившаяся шипом. Над землёй штага должна была торчать на метр двадцать – полтора, и почти столько же — уходить вглубь. На ней писали номер линии, номер скважины и год. Краску делали из сажи, разведённой соляркой. Просто, но на века. Я помню эту штагу. Помню эту скважину. И людей, которые её бурили. В 1984 году Дальне-Тайгинская геологоразведочная партия заканчивала разведку Большого Баллаганаха. Через год мы переехали на Таймендру. А тогда, в восемьдесят четвёртом, гремели буровые, и Мишка Делёв, промывальщик, собственноручно делал и ставил такие штаги. Делал на совесть — как и всё, за что брался. Я открыл план-карту с данными всех годов разведки, по ориентирам нашёл это место. Буровая линия 145. Цифры означают, что пройдена она в 14,5 км от устья Баллаганаха. Скважина 6. Мощность вскрыши — 5,2 метра. Промышленный пласт — 0,598 грамма на куб, мощность — 0,4 метра. Не бог весть что, но для нас — можно отрабатывать. И тут меня накрыло горячей волной памяти. Я вспомнил людей, которые бурили эту скважину. Бурильщик Толя Фадеев, помбур Ваня Пашуро, промывальщик Мишка Делёв. Сейчас никого из них нет в живых. Все они отдали Северу всю жизнь, проработали в геологии без остатка. Ни у кого не было семьи, своего жилья. Жили в бараках на участке, лишь изредка выезжали на Перевоз, где занимались одним и тем же — пили. Тогда таких в геологии было немало. Мужики работали не жалея себя, но всё заработанное спускали на зелёного змия. На таких мужиках и держалась советская геология. Мишка Делёв делал штаги с особой ответственностью. Благодаря его добросовестности эта штага и сохранилась 42 года — и сослужила мне большую службу. Его добрый и общительный нрав сблизил нас. В свободные минуты он много рассказывал о себе. Родился примерно в 1933 году где-то в Подмосковье. В 1941-м отец ушёл на фронт и не вернулся. В 1942-м Мишку с матерью эвакуировали, и каким-то образом они оказались в Бодайбо. С 12 лет он со сверстниками на летних каникулах ходил на старые отработки мыть золото — это называлось «вольноприносительство». На сданное золото давали боны, на которые можно было купить американскую тушёнку, английские ботинки — всё это тогда шло по ленд-лизу. Тогда он и научился мыть золото лотком, и с тех пор с ним не расставался. Семьи у Мишки не было. Жил на участке в бараке, изредка выезжал на Перевоз, чтобы пропить заработанное. Такие люди были нужны тогда геологии. Он так и не научился жить в цивилизации. Выйдя на пенсию, построил себе избушку на Бульбухте, возле речки, под скалой — «отстои», как охотники называют скалы, куда встаёт изюбр или кабарга, спасаясь от волков и собак. С ним было старенькое ружьишко и верные собаки, которые загоняли ему зверя прямо на скалу. Когда нужно было мясо, он пускал собак, те загоняли изюбра, и тому оставалось лишь выстрелить. Изюбр падал к избушке. Как-то раз мы с приятелем приехали к нему на ГАЗ-66. «Миша, мясо есть?» — «А вон там, в сенях, возьмите себе по стегну». — «А тебе что надо? Может, денег?» — «А на что они мне?» — «Может, надо что? Ты скажи, мы привезём». Заночевали у него в избушке. Наутро он проводил нас, крепко пожал руки. «Ну, ты надумал, что тебе привезти?» Мишка почесал за ухом: «Ну разве что, батарейки к фонарику». Мы ехали обратно и долго молчали. А потом заговорили о том, что человек богат не тогда, когда у него много, а когда ему хватает. Мишка был поистине богаче любого олигарха. Он жил, как король, в своём королевстве.