📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ
📖 НАЧАЛО ИСТОРИИ «Неразлучники» Сообщение от ветеринара пришло, когда Наталья натягивала Матвею второй ботинок в маминой прихожей на Дыбенко: «Клетку и поддон обработать препаратом, через неделю повторить. Ребёнку после обработки в помещении не находиться минимум сутки. Птица на это время в переноске». Ниже фото флакона и смайлик с лапкой. Матвей тащил шнурок в рот. Наталья перечитала про сутки и написала мужу: «Гриш, нужна твоя квартира на Ленинском на пару дней. Под клетку». Ответ пришёл через минуту, пока она застёгивала сыну куртку: «Под тёщиных кур? Дома поговорим». Курами он звал их с первой ночи. Три года назад, в самом начале их брака, Гриша ввалился в два часа ночи, пахнущий пивом и чужим подъездом, с клеткой, обмотанной его же курткой. Наталья полгода до этого рассказывала ему про кореллу: серую, с хохолком, ручную, чтобы садилась на плечо и свистела. У неё в детстве был попугайчик, волнистый, голубой, и ходил за ней по квартире пешком. В клетке сидели два неразлучника, зелёные, с красными мордами, и шипели. — Продавщица сказала, их только парой, по одному не живут, — Гриша сиял. — Тебе. Как ты хотела. На поддоне белел ценник зоомагазина. Отклеить его так и не смогли. Неразлучники оказались дикими. Они не брали из рук ни яблоко, ни просо, а когда Наталья меняла воду, тот, что покрупнее, вцеплялся ей в палец так, что приходилось отдирать, и на поилку капала кровь. Орать они начинали, как только светало, а светало в их однушке на Коллонтай прямо в лицо: штор на окне тогда ещё не было. Клетку переставляли с подоконника на холодильник, с холодильника в коридор, из коридора обратно. Места ей не находилось нигде. Гриша, проходя мимо, щёлкал ногтем по прутьям, и птицы забивались в угол. Наталья ходила вокруг них, как вокруг чужих. Читала по ночам форумы, где женщины писали, что их неразлучники через месяц уже целуют хозяйку в губы. Её не целовали. Весной приехала мама, Любовь Семёновна, посмотрела на палец в пластыре, на газету под клеткой, на дочь, и сказала: — Дай сюда. Замучили вы их. И увезла клетку на такси к себе, через два двора. Через месяц Наталья зашла к маме и не узнала кухню. Клетка стояла на подоконнике между геранью и банкой с зелёным луком, дверца открыта. Маленький сидел на карнизе, а крупный у мамы на голове, в её химической завивке, и деловито там что-то выбирал. — Не дёргайся, — сказала мама, не отворачиваясь от плиты. — Он мне голову чешет. Они меня утром будят, я им «доброе утро», и они мне что-то своё. Разговариваем. — Мам, он тебя не кусает? — Кусает. Любя. Мама срезала с яблока тонкую дольку, подняла руку, и крупный, тот самый, что драл Наталье палец, слетел и взял прямо с ножа. Наталье было и смешно, и чуть-чуть обидно: подарок оказался впору другому человеку. Хотя какой другой, мама. Мама давно жила одна, и Наталья не помнила, когда в последний раз слышала, чтобы та разговаривала у себя на кухне вслух. Гриша про клетку спросил только однажды, вечером, когда она вернулась от мамы с банкой маминых котлет: — Значит, моё теперь у неё на подоконнике радуется. Она не ответила. Котлеты он съел. Дальше так и повелось. Трезвым Гриша про птиц не вспоминал. Выпившим вспоминал обязательно. На Новый год у тёщи пнул клетку ногой, проходя на балкон курить. Поддон выехал, просо по всему линолеуму. «Нечаянно». В январе зашёл за ней к тёще после корпоратива и рванул на себя форточку: «Проветрю твоим курам». Что было дальше — целиком по кнопке.
Канал в каталоге Максиметера
322 подписчиков · Медиа и блоги