СЕРИЯ 3. У НЕЁ ВСЯ ЖИЗНЬ ВПЕРЕДИ
СЕРИЯ 3. У НЕЁ ВСЯ ЖИЗНЬ ВПЕРЕДИ Варя ушла, хлопнув дверью, а Любовь Аркадьевна осталась сидеть за столом, сжав ладони. — Ты сейчас сама услышала, что сказала? — Валерия не повышала голос, но мать всё равно вздрогнула. — Я имела в виду совсем другое. Варе двадцать два, у неё ещё детей нет, семья впереди. А ты взрослая женщина, Матвей уже большой… — Значит, моя жизнь уже не считается такой ценной? — Не переворачивай мои слова. — Я ничего не переворачиваю. Ты сама только что разделила нас на ту, кому ещё жить, и ту, которая уже достаточно пожила. Любовь Аркадьевна закрыла лицо ладонями. — Я боюсь потерять Киру. Я не считаю, Лера. Не взвешиваю вас на весах. Просто хватаюсь за всё, что кажется менее страшным. На следующий день Валерия поехала на обследование одна. Врач задавал вопросы о давлении, операциях, работе, образе жизни, потом долго объяснял риски. Большинство доноров восстанавливаются хорошо, но операция всё равно остаётся серьёзной. Возможны осложнения, длительная слабость, ограничения на несколько месяцев. Никто не обещал, что Валерия через две недели вернётся к прежней жизни. После консультации она сидела в машине и не могла завести двигатель. Телефон звонил несколько раз: мать, Матвей, потом Кира. Валерия ответила сестре. — Ну что? — Пока продолжают обследовать. Сегодня впервые нормально рассказали о рисках. — Страшно? — Да. Кира выдохнула. — Хорошо. — Что хорошего? — Что ты это произнесла. А то мама уже создала вокруг тебя образ женщины, которая всё выдержит. Сильная Лера. Здоровая Лера. Матвей взрослый. Работа подождёт. Очень удобно. Валерия неожиданно рассмеялась. — Ты сейчас звучишь как мой сын. — Умный мальчик. Через несколько дней к Кире позвали Варю. Девушка появилась у матери с папкой анализов и сообщила, что записалась на консультацию сама. Кира побледнела. — Ты зачем это сделала? — Потому что я тоже твоя дочь. Почему тётя Лера может обследоваться, а я нет? — Потому что я запрещаю тебе. — Мам, мне двадцать два года. — Именно поэтому. Варя встала. — То есть бабушка права? У меня вся жизнь впереди, а у тёти Леры уже как будто нет? Кира резко отвернулась к окну. Валерия увидела, как у сестры дрогнули плечи. Позже, когда Варя ушла, Кира долго молчала. — Теперь я поняла, как это выглядит со стороны, — сказала она наконец. — Пока донором была ты, я рассуждала о свободном выборе. Как только речь пошла о моей дочери, мне захотелось просто запретить. — Потому что ты её мать. — А Матвей тоже чей-то сын. Валерия посмотрела на сестру. Впервые за много лет между ними не было спора. Только две женщины, которые внезапно поняли: чужой риск всегда кажется проще, чем риск самого близкого человека.