За окном промозглая сырость. У нас в отделении осенняя картина. Зиночка сидит на посту ...
За окном промозглая сырость. У нас в отделении осенняя картина. Зиночка сидит на посту в шерстяных носках поверх тапок, греет руки о кружку с чаем и охраняет единственный на весь коридор обогреватель. Иван Палыч попытался этот обогреватель утащить к себе в кабинет под предлогом «мне для работы с важными документами нужно тепло», но получил от Зины такой взгляд, что молча ретировался обратно за дверь. Без тепла, зато живой. Заходит ко мне женщина. Лет тридцать пять. Прилично одета, аккуратная, но вид такой, будто она трое суток не спала. Садится на краешек стула, руки замком сжала. - Михалыч, - говорит. - Я чудовище. Я нормальной жизни не заслуживаю. Я даже чашку опустил. Спрашиваю, кого ограбила? Выясняется «преступление века». У нее двое детей, муж, работа, быт. На днях муж с детьми уехал к свекрови на полдня. Квартира осталась пустой. И наша героиня вместо того, чтобы перемыть окна, приготовить первое-второе-компот или хотя бы разобрать шкаф, сделала страшное. Она закрылась в спальне, достала спрятанную плитку дорогого шоколада, съела ее целиком в одно лицо и три часа тупо смотрела старую слезливую мелодраму. А теперь ее четвертый день жрет чувство вины. Ей кажется, что она предала семью, проявила чудовищный эгоизм и украла время у близких. Сидит и чуть не плачет: «Они же для меня стараются, а я втихаря от них конфеты ем и бездельничаю!». Я ей налил нашей воды из графина. И начинаю объяснять - Голубушка, - Вы сейчас на полном серьезе обвиняете себя в том, что подышали воздухом. Мы почему-то свято уверены, что хорошая мать и жена обязана полностью стереть себя как личность. Раствориться без остатка. Отдать детям лучший кусок, мужу последнее внимание, а себе оставить огрызки и усталость. Женщина начинает искренне верить, что иметь личную тайную радость, не согласованную с домашними, это преступление. А правда в том, что если у матери внутри выжженная пустыня, от нее в доме никому тепла не будет. Детям не нужен святой мученик у плиты, детям нужна адекватная, живая мама. А эта несчастная шоколадка и три часа тишины были не эгоизмом. Это был аварийный клапан, через который ее психика спасала себя от глухого нервного срыва. Дал ей простое, но жесткое задание. Купить сегодня еще две такие шоколадки. Спрятать на той же полке. И раз в неделю легально закрывать дверь в комнату ровно на два часа со словами: «Мама занята». Без отчетов и оправданий. Выдыхайте, идеальные мамы и жены. Вы имеете право на свой угол, свои конфеты и свои глупые фильмы. Иметь что-то только для себя это не предательство, это техника безопасности. Диагноз: Токсичное чувство вины за базовые человеческие потребности. Рецепт: Купить себе то, что давно жалко. Закрыть дверь. Перестать быть святой мученицей и стать живым человеком.