Вчера двенадцатилетний человек минут за пять лишил меня авторитета.
Вчера двенадцатилетний человек минут за пять лишил меня авторитета. Играли у знакомых в настолку. Коробка красивая, правила мелким шрифтом. Я, разумеется, всё понял быстрее всех. Очень удобное состояние: ещё ничего не прочитал, зато уже можешь объяснять. На третьем круге хозяйский сын говорит: - Так ходить нельзя. - Можно. Мы всегда так играли. - Тут написано, что нельзя. - Ты весь пункт прочитай. Прочитал вслух, медленно. Ещё и пальцем показал нужное место, специально для меня. Там действительно было нельзя. И я прямо почувствовал, как хочется сказать: «Значит, у вас какая-то другая версия». Хотя эту конкретную коробку видел впервые в жизни. Сижу взрослый клинический психолог и собираюсь выдумать отдельное издание настольной игры, лишь бы не признать, что неправильно передвинул деревянную свинью. Пришлось сказать: - Да, ошибся. Возвращаю. Мальчик кивнул и стал ждать свой ход. Всё. Его вообще не интересовало моё профессиональное падение. Ему нужно было, чтобы свинья стояла по правилам. А у меня внутри ещё пару минут заседала комиссия: как же так, при людях поправили, младший старшему указал. Иногда полезно поймать себя на этом месте. Когда уже открыл инструкцию, увидел нужную строчку, но продолжаешь спорить. Сил уходит уйма. И всё ради того, чтобы присутствующие не заметили ошибку, которую они уже прекрасно заметили. Партию я в итоге проиграл. По совершенно законным основаниям. Утром пришёл на работу. Зиночка по-прежнему велела мне вытереть ноги. Положение в обществе осталось прежним. Диагноз: Михалыч прочитал инструкцию слишком поздно. Рецепт: Вернуть свинью на место. Сказать «да, ты прав». Продолжить играть.