С тех пор я не езжу на последнем поезде. Я увольняюсь с работы, если приходится задержи...
С тех пор я не езжу на последнем поезде. Я увольняюсь с работы, если приходится задерживаться. Я не выхожу из дома после десяти. Я живу в темноте — потому что свет теперь кажется мне опасным. Свет — это то, что мигает. А когда мигает свет, что-то меняется. Что-то исчезает. Что-то появляется. Но каждую ночь, когда я засыпаю, я слышу стук колёс. Медленный, размеренный, неумолимый. Он проникает в сон, как поезд в тоннель. И в этом сне я снова еду. Один. В пустом вагоне. Напротив — парень в наушниках. Он не смотрит на меня. Он смотрит в телефон. А потом свет мигает. И я знаю, что сейчас будет. Я просыпаюсь в холодном поту. Смотрю на часы. Три ночи. Всегда три ночи. И в тишине квартиры слышу голос. Не свой. Чужой. Он идёт из тоннеля, которого нет. Из поезда, который не едет. Из вагона, который пуст. — Следующая станция — твоя, — говорит голос. — Готовься. Я не знаю, что это значит. Я не знаю, когда это случится. Но я знаю одно: однажды я усну. И не проснусь. Потому что поезд придёт. И я снова окажусь в вагоне. Только на этот раз — не у окна. На этот раз — напротив. С телефоном в руках. С открытой галереей. С последним фото. А на сиденье напротив будет сидеть кто-то другой. Кто-то уставший. Кто-то одинокий. Кто-то, кто едет домой на последнем поезде. И я улыбнусь. Медленно. Спокойно. И покажу пальцем на дверь. Потому что так устроен мир. Кто-то уходит. Кто-то приходит. Кто-то едет. Кто-то остаётся. А поезд идёт. Поезд всегда идёт. По кругу. По тоннелю. По кругу. И следующая станция — всегда чья-то.