ПОСЛЕДНЯЯ СТУПЕНЬ
ПОСЛЕДНЯЯ СТУПЕНЬ Дом дышал сыростью и запустением. Воздух здесь был густым, как старое топленое сало, и таким же тошнотворным. Я поднимался по скрипучим ступеням, и каждый шаг отдавался глухим, влажным стуком в грудной клетке. Перила, покрытые слоем липкой пыли, казались чужими, холодными, словно конечности мертвеца. Свет от единственной свечи выхватывал из мрака лишь узкие полосы досок, остальное тонуло в непроглядной черноте. Я знал, что наверху, за поворотом лестницы, меня ждет нечто, чему нет названия в человеческом языке. Что-то, что ждало здесь задолго до того, как этот дом обрел стены. Мой спутник, старик, нанятый мной для проводки по этому проклятому месту, замер внизу. Его дыхание превратилось в хриплый, надрывный свист. Я обернулся. Свеча дрогнула, и по стенам заплясали уродливые гримасы. Старик смотрел не на меня. Его взгляд, полный животного, ледяного ужаса, был прикован к лестничному пролету. Там, на ступенях, парило нечто. Это не было привидением в привычном смысле. Это была материя. Плотная, белесая, похожая на мокрый саван, она стекала по ступеням, не касаясь их. Внутри этого кокона проступало лицо. Оно было лишено кожи, мышц, оно было вылеплено из той же самой вязкой, полупрозрачной субстанции. Глаза — две черные дыры, ведущие в абсолютную пустоту, смотрели прямо на меня. В них не было ни злобы, ни печали. Только бесконечное, всепоглощающее безразличие. Это существо не преследовало нас. Оно просто было здесь. Оно было частью этого дома, его гнилой, кровоточащей плотью. Старик издал сдавленный звук, больше похожий на бульканье. Он сделал шаг назад, но его нога запуталась в ветхой тряпке, лежащей на полу. Он рухнул навзничь, и свеча, выпав из его дрожащей руки, погасла. Нас накрыла абсолютная, первобытная тьма. Я слышал только его хриплое дыхание и мерзкое, влажное чавканье, доносившееся сверху. Оно спускалось. Медленно, издевательски медленно. Я прижался спиной к холодной стене. Липкая плесень впилась в мою кожу сквозь рубашку. Я хотел закричать, но горло сжало спазмом. В темноте я слышал, как существо приближается. Оно не шло. Оно текло. Оно заполняло собой пространство, вытесняя воздух, оставляя после себя лишь вакуум. Я слышал, как старик начал молиться. Слова молитвы срывались с его губ, превращаясь в бессвязный лепет. Существо остановилось рядом с ним. Я слышал, как оно наклонилось. Раздался треск. Сухой, как ломающаяся ветка, но в сотню раз более тошнотворный. Хруст костей. Старик замолчал. Навсегда. Затем наступила тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Я знал, что оно повернулось ко мне. Я знал, что оно смотрит. В кромешной тьме я физически ощущал этот взгляд. Он был тяжелым, как могильная плита. Оно не убило меня сразу. Оно хотело, чтобы я страдал. Оно хотело, чтобы я умолял. Оно хотело, чтобы я запомнил каждую секунду этого ледяного, вязкого ужаса. Прошло мгновение, или, может быть, вечность. Я услышал, как что-то мокрое и тяжелое шлепнулось на пол рядом со мной. Я протянул руку и наткнулся на холодную, липкую массу. Это была голова старика. Его лицо застыло в гримасе вечного крика. Я отдернул руку, но было поздно. Я знал, что это конец. Мое сердце колотилось где-то в горле, грозя разорвать грудную клетку. Я хотел бежать, но ноги не слушались. Я был прикован к этому месту, к этому дому, к этому существу. Я слышал, как оно снова начало двигаться. Медленно, неотвратимо. Оно приближалось ко мне. Я закрыл глаза, но это не помогло. Я все равно видел эти черные дыры, эти пустые глазницы. Я знал, что сейчас оно коснется меня. И тогда я перестану существовать. Не умру, нет. Я просто стану частью этого дома. Частью этой бесконечной, вязкой тьмы. Я стану еще одной ступенью на этой проклятой лестнице. Еще одним куском гниющей плоти в этом саване безумия. И это ожидание было хуже самой смерти. Это было вечное падение в бездну, из которой нет выхода.