НАСЛЕДИЕ ТЕНЕЙ ВАЛЬДЕНБРУКА
НАСЛЕДИЕ ТЕНЕЙ ВАЛЬДЕНБРУКА Замок Вальденбрук не был просто строением. Это был живой, дышащий организм, вросший в скалы подобно паразиту, питающемуся страхами своего рода. Веками его залы хранили молчание, нарушаемое лишь завыванием ветра в бесчисленных коридорах. Но в эту ночь тишина была иной. Она была тяжелой, как могильная плита, и предвещала пробуждение. Леди Элизия Вальденбрук, последняя из своего проклятого рода, стояла спиной к залу, глядя на свинцовые переплеты высоких окон. Туман, густой и неестественно белый, стелился по паркету, скрывая ее ноги и подол тяжелого черного платья. В воздухе пахло воском, пылью и чем-то еще — сладковатым запахом тления, который не могли перебить даже ароматы дорогих благовоний. Элизия не отражалась в стекле. Она знала это. Она давно перестала быть частью мира живых, но всё ещё цеплялась за реальность силой своей воли. — Ты чувствуешь это, Селеста? — прошептала она, не оборачиваясь. Ответом ей был лишь треск свечей на каминной полке. Селеста, ее верная служанка и единственная наперсница, стояла в тени колонны, дрожа всем телом. Она видела то, что не было доступно глазу госпожи: портреты на стенах. Древние рамы, покрытые паутиной и позолотой, хранили лики предков. Герцог Альберт с ледяным взглядом. Баронесса Изабелла с застывшей улыбкой. Все они смотрели на Элизию. И их глаза двигались. — Госпожа, — голос Селесты сорвался на хрип. — Они... они снова плачут. Черные слезы. Элизия медленно повернула голову. Ее профиль, бледный и острый, словно выточенный из мрамора, осветила вспышка далекой молнии за окном. На стене, там, где висел портрет ее матери, действительно стекала густая, черная жидкость, похожая на смолу. Она капала на пол, но, коснувшись паркета, исчезала, оставляя лишь выжженное пятно. — Это не слезы, — холодно произнесла Элизия. — Это зов. Кровь Вальденбруков помнит своего истинного хозяина. И сегодня он придет за нами. В этот момент пламя свечей резко дернулось и погасло, оставив лишь угли в камине. Туман в комнате начал закручиваться спиралью, образуя воронку в центре зала. Из глубины этого вихря начал доноситься звук: тяжелый, ритмичный стук. Это был не стук сердца. Это был стук копыт по каменным плитам. Тук. Тук. Тук. Пол под ногами задрожал. Люстра, висевшая на огромной высоте, закачалась, издавая жалобный звон хрусталя. Тени на стенах ожили. Они отрывались от своих владельцев на портретах, сползали вниз, образуя на полу бесформенные, но стремительно уплотняющиеся фигуры. — Он здесь, — выдохнула Элизия, и в ее глазах вспыхнул огонь, не похожий на человеческий. — Всадник Бездны. Двери зала с грохотом распахнулись, ударившись о стены. В проеме, затянутом клубами дыма, стоял всадник. Его конь был огромным, вороным, с глазами, горящими алым пламенем. Сам всадник был облачен в тяжелые, древние доспехи, покрытые ржавчиной и наростами неизвестного минерала. Вместо лица под шлемом клубилась тьма, и лишь два ледяных огонька служили ему глазами. — Элизия... — Голос прозвучал не в комнате, а прямо в черепе девушки. Он был подобен скрежету камней и грохоту лавины. — Время истекло. Долг должен быть уплачен. Это был не просто демон. Это был Родовой Проклятый — сущность, с которой первый Вальденбрук заключил сделку ради власти над этими землями. Сделка была проста: могущество в обмен на души. И теперь пришел час собирать урожай. Элизия шагнула вперед, туман расступился перед ней. Она не чувствовала страха. Только странное, ледяное спокойствие. Она вытащила из складок платья старинный кинжал с рубином в рукояти. — Ты получишь только пустоту, — произнесла она, и ее голос эхом разнесся по залу, перекрывая шум бури. — Я — последняя. Во мне нет страха. Во мне нет жизни. Я — такая же тень, как и ты. Всадник рассмеялся. Это был ужасный звук, от которого с потолка посыпалась штукатурка. Он пришпорил коня, и призрачное животное рванулось вперед, не касаясь копытами пола. Оно летело прямо на Элизию, намереваясь растоптать ее.