ТЕПЛО
ТЕПЛО Датчик внешней температуры на обшивке «Восхода-7» показывал минус сто двадцать. Потом минус сто сорок. Потом цифры поплыли, превратились в набор символов, которых не должно быть в системе жизнеобеспечения. Валентина смотрела на экран, и пальцы медленно немели. Не от холода — от того, как быстро всё менялось. Термометры внутри станции ещё держали плюс восемнадцать, но стены уже покрывались изнутри тонкой коркой льда. Не инея — именно льда. Плотного, с острыми гранями, которые росли на глазах. Центральный пост гудел. Не привычно, не ритмично — с перебоями. Каждый второй вдох системы отдавался вибрацией в полу. Валентина набрала код доступа к коридору «Б». Дверь не ответила. Замок щёлкнул сам, запечатав отсек. Свет мигнул. Потом ещё раз. Потом погас, оставив только аварийные полосы на полу — тусклые, красные, они тянулись к выходу, но выход уже был закрыт. Из вентиляции потянуло. Не воздухом — чем-то густым, тяжёлым. Валентина вдохнула и закашлялась. В горле осело ощущение сырости. Будто в лёгкие налили ледяной воды. Она посмотрела на решётку вентиляции. Из неё выползало пятно. Тёмное. Матовое. Оно не отражало свет, а вбирало его. Аварийные полосы рядом с пятном гасли. Не выключались — именно гасли. Как свечи. Связь с Землёй шла через помехи. Голос в динамике — женский, спокойный, будто из другого мира: — «Восход-7», приём. Доложите обстановку. Валентина нажала кнопку передачи. Пальцы не слушались. Кожа на подушечках посинела. — Температура падает. Системы отказывают. Двери блокируются. По коридорам... — она замолчала. Пятно на полу росло. Теперь оно занимало половину прохода. Красные полосы погасли полностью. — Уточните, что по коридорам. — Тьма. Она... движется. Она ест свет. Динамик захрипел. Потом голос Земли стал тише. Будто говорящий отодвинулся от микрофона. — «Восход-7», уточните природу явления. Это оптическая иллюзия? Повреждение проводки? Валентина засмеялась. Смех вышел сухим, коротким, как кашель. — Проводка не ползёт против течения. Вентиляция работает. Она идёт против вентиляции. Пятно добралось до стены. Ледяная корка под ним чернела. Трескалась. Осыпалась хлопьями, которые таяли, не долетая до пола. Стена за пятном оставалась голой. Серый металл. Без единой царапины. Будто там никогда ничего не было. Валентина отступила. Спина упёрлась в пульт. Кнопки под ладонями покрылись изморозью. Экран погас. Не отключился — погас, как аварийные полосы. Тьма в коридоре сгустилась. Теперь она не просто ползла. Она стояла. Плотная, как смола. И ждала. Валентина рванула к шкафу с аварийным комплектом. Скафандр. Тяжёлый, громоздкий. Она натянула его за минуту. Молния заела на груди. Пальцы в перчатках не слушались. Шлем защёлкнулся. Дыхание стало гулким, механическим. Внутри скафандра — тепло. Пока тепло. Тьма в коридоре не двигалась. Она будто смотрела. Хотя смотреть было нечем. Валентина включила фонарь на шлеме. Луч ударил в темноту. И растворился. Не отразился, не рассеялся — растворился, как сахар в кипятке. Тьма стала гуще. Плотнее. Она подалась вперёд. Медленно. Вязко. Как капля дёгтя по стеклу. Кислородный баллон показывал четверть запаса. Валентина не помнила, как его тратила. Секунды, минуты, часы — всё смешалось. Она отступала по кольцевому коридору. За спиной — тупик. Впереди — тьма. Слева — дверь в лабораторию. Заперта. Справа — люк в технический отсек. Тоже заперт. Система не отвечала на команды. Она вообще больше не отвечала. Только мигала красным. Ритмично. Медленно. Как предсмертный пульс. Валентина прижалась спиной к стене. Ледяной холод пробрал даже через скафандр. Тьма приближалась. Теперь она занимала весь коридор. От пола до потолка. От стены до стены. Луч фонаря умирал в ней, не дойдя даже до середины. Валентина отключила фонарь. Свет только приманивал. Динамик в шлеме ожил. Голос Земли — далёкий, искажённый, но всё ещё человеческий: — «Восход-7», последняя попытка. Что происходит? Валентина смотрела в темноту. Та стояла в метре от неё. Не двигалась. Ждала.