КОЛОДЕЦ
КОЛОДЕЦ Бабушка умерла в четверг. В пятницу мы с братом поехали в деревню разбирать её вещи. Дом стоял на отшибе, за лесом, до ближайшего соседа — километр пешком. Всё было как обычно: пыльные половицы, запах сушёных трав, иконы в углу. Кроме одного. На кухне, там, где раньше висела икона Спасителя, висел венок из сухих васильков. А под ним — записка бабушкиным почерком: «Не открывайте колодец до понедельника. Что бы ни просило.» Мы с братом переглянулись и усмехнулись. Бабушка в последние годы совсем сдалась — всё ей мерещилось. Решили не трогать венок, пусть висит. Вечером, уже в темноте, я вышел во двор покурить. И услышал голос. Тихий, детский, из колодца: — Дяденька, открой. Я там. Мне страшно. Я замер. Колодец был в тридцати метрах, закрыт тяжёлой дубовой крышкой на засове. Брат спал в доме. В деревне кроме нас — никого. Голос повторил, уже громче: — Дяденька, это я. Твой племянник. Открой, пожалуйста. Я так долго здесь. У меня похолодело внутри. Племянника у меня нет. Мне тридцать два, я не женат. Я зашёл в дом, закрыл дверь на щеколду. Брат спал. Я лёг рядом, но не спал. В три часа ночи колодец застучал. Глухо, тяжело, как будто кто-то огромный бил кулаком в крышку изнутри. А потом — голос. Уже не детский. Низкий, хриплый, с мокрым хрипом: — Внученька, открой. Это я. Твоя бабушка. Я не умерла. Меня туда положили. Открой, родная. Я так долго ждала. Брат проснулся. Сел на кровати. Посмотрел на меня и спросил: — Ты тоже это слышишь? Я кивнул. Он медленно повернул голову к окну и сказал: — Только это не бабушкин голос. Это мой. Я посмотрел на брата. На его лицо. На его руки. И понял, что сижу в доме один. Брата у меня никогда не было. Я — единственный ребёнок. А за окном, у колодца, кто-то тихо засмеялся моим собственным смехом. `#фолкхоррор #деревенскийхоррор #мистика