Глава 2. Воспоминание
Глава 2. Воспоминание Врата храма закрылись за ними с глухим, утробным стуком, отрезая троицу от уличной суеты, словно тяжёлый театральный занавес. Воздух внутри мгновенно изменился: он стал плотным, прохладным, пропитанным сладковатым ароматом старого ладана, воска и вековой пыли, осевшей на каменных плитах. Полумрак высокого нефа казался почти осязаемым. Он лениво клубился под сводчатыми потолками, где в паутине, невидимой снизу, застыли тени минувших столетий. Лишь несколько толстых свечей в массивных канделябрах у алтаря неохотно роняли капли золотистого света, выхватывая из темноты суровые, изъеденные временем лики святых, чьи каменные глаза, казалось, следили за каждым движением незваных гостей. Служители — двое мужчин в бесформенных серых робах, подпоясанных простой верёвкой, — склонили головы в знак почтения при виде Анны. Их движения были отточены годами ритуалов, но в глазах, когда они на секунду поднимали взгляд на парня и девушку, плескалось плохо скрываемое, жадное любопытство. Для них появление чужаков в храме было событием, нарушающим монотонный ход дней. Анна, облачённая в бело-золотое одеяние старшей сестры, сделала вид, что не замечает этих взглядов. Её осанка оставалась безупречной, а лицо — непроницаемой маской. Она молча, жестом указав следовать за ней, провела их мимо алтаря в боковую залу. Здесь запах ладана смешивался с терпким духом сушёных трав, пучками свисающих с потолочных балок, и старой, потрескавшейся кожи книг. — Это Дюстер, — её голос, звонкий и ровный, прозвучал в тишине зала, но не эхом, а скорее, как медленная, тяжёлая волна, заполнившая всё пространство. — Город на краю региона, где дует и бушует ветер. Место, где люди торгуют не только тканями и металлом, но и надеждой. Они живут слухами, потому что факты здесь слишком хрупки. Они верят в то, что завтрашний день всё-таки наступит, просто потому, что альтернатива слишком страшна, чтобы о ней думать. Она говорила долго. Её речь текла плавно, как тёмная вода в канале за храмом. Она рассказывала о жителях: о вечно хмуром кузнеце на улице штормов, который обсчитывает новичков на пару монет, но делает на совесть; о пекарне недалеко от леса, где хлеб пахнет дымом и отчаянием, потому что муку туда привозят из пограничных земель; о шумном рынке, где можно купить всё, что угодно, кроме правды. Она перечисляла улицы, словно читала мантру, заземляя их в этой реальности. Когда же разговор неизбежно зашёл о том, где двум потерявшим память странникам искать приют, Анна лишь едва заметно повела плечом, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Храм достаточно велик, чтобы вместить заблудших. В восточном крыле есть пустующие кельи. Старые половицы скрипят, но сквозняков нет. Оставайтесь здесь. Живите, спите, ешьте с общего стола. Храм — это убежище для тех, кого мир предпочёл забыть. Оставайтесь, пока ваша память не соизволит соблаговолить вернуться. Она всегда возвращается, просто иногда ей нужно очень много времени, чтобы найти дорогу назад. Улицы Дюстерa встретили их возвращением шума — гулом голосов, цокотом копыт по брусчатке, скрипом телег и отдалённым звоном кузнечного молота. Воздух здесь был другим: горячим, пахнущим жареным мясом, нечистотами из сточных канав и сладковатым дымом из труб пекарен. Юноша, казалось, ожил. Он с детским, почти мальчишеским интересом крутил головой, разглядывая вывески, пёструю толпу, яркие ткани, которые торговцы расстилали прямо на земле. Он впитывал этот мир глазами, пытаясь найти в нём точку опоры. Но его спутница вдруг замерла. Это произошло не постепенно. Словно кто-то невидимый нажал на паузу. Её пальцы, до этого нервно, но привычно сжимавшие грубую ткань рукава спутника, мгновенно разжались и безвольно упали вдоль тела. Плечи опустились. Она смотрела на площадь впереди, и её дыхание замерло в груди. Статуя ангела из белого мрамора расправляла огромные, словно живые, крылья, закрывая ими невидимое небо. Парень проследил за её взглядом и нахмурился. — Что с тобой? Она не слышала. Мир вокруг неё смазался