«А если мама растила одна?»
«А если мама растила одна?» Предвижу вопрос, поэтому отвечу сразу. Треугольник появляется и там. Просто третий — не обязательно живой человек в квартире. Отсутствующий отец — чуть ли не самая сильная фигура третьего, какая бывает. Его нет физически, но он есть везде: в маминой обиде, в разговорах о нём или в подчёркнутом молчании про него, в «весь в отца», в ожидании звонка на день рождения. Ребёнок растёт в отношениях с тем, кого рядом нет. И усваивает ровно то же: любовь — это когда кого-то ждёшь. Дальше — бабушка, у которой с мамой свои непростые отношения, и ребёнок между ними. Мамина работа, на которой она пропадает. Мамин новый мужчина. Брат или сестра, на которых уходило всё внимание. Мамино состояние — усталость, болезнь, тоска, — которое занимало место третьего точно так же, как занял бы человек. Боуэн, кстати, прямо говорил, что третьим может стать не только человек, но и вопрос, дело, что угодно, на что перетекает напряжение. Но есть и противоположный вариант, о котором говорят реже, а встречается он часто. Иногда в семье с одной мамой третьего не появляется вовсе. Мама и ребёнок остаются вдвоём, слитые намертво: лучшие подруги, «мы с тобой вдвоём против всего мира», она всё про него знает, он всё про неё. Вроде бы идиллия. Но у такой пары нет никого, кто бы её разомкнул, и ребёнок так и не получает опыта, что у близкого человека есть отдельная жизнь, куда тебя не пускают, и это нормально. Такой взрослый потом ведёт себя иначе, но результат похожий. Близость вплотную, наедине, для него не уютна — она душит, потому что когда-то поглощала целиком. И тогда третий нужен уже как воздух в комнате: чтобы было чуть-чуть просторнее и не так страшно. Женщина искренне жалуется, что мужчина занят, недоступен, вечно с кем-то делится, — а выбирает при этом раз за разом именно таких. Потому что полностью свободный подошёл бы слишком близко. Так что вопрос не в том, сколько родителей было в вашем детстве. Вопрос в том, чему вы там научились — выдерживать треугольник или выдерживать двоих. И главное Сто лет назад с этим было нечего делать. Сегодня — есть. Треугольник разбирается: сначала узнаётся, потом перестаёт быть автоматическим, потом теряет власть. Но пока фигура третьего живёт внутри, она найдёт себе воплощение в любом новом мужчине. Менять надо не мужчину. Менять надо геометрию.