— Раз тебе не нравится, как я готовлю, то вали к своей мамаше, пусть она тебе и супы ва...
— Раз тебе не нравится, как я готовлю, то вали к своей мамаше, пусть она тебе и супы варит, и мраморную говядину делает! Я стояла у плиты три часа, чтобы ты меня унизил?! Хватит! Я тебе не нанималась в кухарки, чтобы ты меня унижал! Езжай к своей мамочке и живи с ней! Вон из моей квартиры! Марина сама не заметила, как перешла на крик. Ещё секунду назад она стояла возле стола с половником в руке, смотрела, как Игорь морщится над тарелкой супа, и пыталась в последний раз удержать внутри всё то, что копилось месяцами. Но когда он с брезгливой гримасой выплюнул первую ложку обратно в тарелку и бросил через губу: «Это не суп, а помои для свиней. Мама бы за такое постыдилась», — внутри у Марины будто что-то оборвалось. Кухня была маленькая, обычная, со светлым столом у стены и плитой, на которой ещё тихо побулькивал бульон в кастрюле. На столе стояли две тарелки с супом, хлебница, миска с салатом, нарезанный укроп в маленьком блюдце. Марина действительно провела у плиты почти три часа. Ещё утром, перед работой, она замариновала курицу для бульона, потом в обеденный перерыв специально съездила за свежими овощами, а после смены, не успев даже присесть, взялась готовить. Ей хотелось, чтобы этот вечер прошёл спокойно. Без кислого лица мужа, без его вечного: «А мама делала по-другому», без унизительных сравнений, от которых даже собственная кухня начинала казаться чужой. Но Игорь смотрел в тарелку так, будто перед ним было что-то оскорбительное. — Что это за вкус вообще? — спросил он, не поднимая глаз. — Ты опять пересолила? Или недосолила? Я уже не понимаю. Одно и то же. Невозможно есть. Марина почувствовала, как пальцы сильнее сжали ручку половника. — Нормальный там вкус, — сказала она глухо. — Я сама пробовала. — Ну конечно, — хмыкнул Игорь. — Для тебя, может, и нормальный. Ты же сама всё это готовишь. А я, извини, привык есть нормальную еду. И вот тогда всё полетело к чертям. — Раз тебе не нравится, как я готовлю, то вали к своей мамаше, пусть она тебе и супы варит, и мраморную говядину делает! Я стояла у плиты три часа, чтобы ты меня унизил?! Хватит! Я тебе не нанималась в кухарки, чтобы ты меня унижал! Езжай к своей мамочке и живи с ней! Вон из моей квартиры! Игорь поднял на неё глаза. В первую секунду в них было не столько раздражение, сколько удивление. Марина почти никогда не кричала. Она могла замкнуться, могла уйти в другую комнату, могла сухо ответить, но такого крика в их доме ещё не было. — Ты чего разоралась? — медленно произнёс он. — Я сказал правду. Если ты не умеешь готовить, я тут при чём? Марина не поверила ушам. — Ты сказал правду? — переспросила она уже почти шёпотом. — То есть вот это твоё вечное издевательство — правда? Продолжение