Почему я не смогу съесть Бориску, но легко съем Аркадия — 7 июня 2026 г. в 06:59:40.172
Почему я не смогу съесть Бориску, но легко съем Аркадия Тот день помню как сегодня. И неважно, что прошло столько лет, что и подумать страшно, помню... Накануне дедушка сказал, что завтра, так и быть, возьмёт меня на рыбалку. Если обещаю вести себя прилично. Конечно же, я обещал. И старался быть приличным весь день. И спать лёг пораньше, чтобы, не дай бог, не проспать... И снился мне тот огромный сом, что, по слухам, живёт где-то «в самой глубине, куда нипочём не донырнёшь». Проснулся я от запаха бабушкиных оладушек. Не этих ваших новомодных маффинов, а настоящих. Круглых и мягких в серединке. Их можно было макать в банку сгущёнки. Что может на этой планете может быть вкуснее? Деда в доме не было... — Баааа.... А где деда? Он без меня что-ли ушёл?! Он же обещал! — Не ушёл, лодку на пирсе готовит. Ешь оладушки и беги. Ждёт. Бежать — совсем рядом. Метров 100 по лесной дорожке... Я промчался мимо и её не заметил. А она меня — да. Притаилась под кустом и смотрела. Дед не уплыл. Дед уже всё сложил. Удочки, баночки, ящички... И зелёный жилет для меня. С пенопластовыми кирпичиками внутри. Спасательный. Чтобы плавать на самой серединке водохранилища, где живёт тот самый сом, а дна вообще нет. Никакого сома мы, конечно, не поймали, зато я до одурения наплавался в озере и натаскал целую прорву самых настоящих ершей. Мелких, но много. Сам. Пока дед разбирал лодку, я помчался к бабушке хвастать добычей. Снова 100 метров по той же самой лесной дорожке... Вот тут-то я её и увидел. Мелкую пигалицу. Возле тропинки. Чешущую задней ногой переднее ухо. С поделенным пополам лицом. Половина серая, половина белая. Я дал ей ерша... Оторвал от сердца и дал. — Убирать за ней будешь сам! — строго сказала, забирая нас домой, мама. И мы стали жить вместе. Поначалу она была одна, потом из неё появились котята. Маленькие, с крохотными коготками на малюсеньких лапах, они мяли Дымкин живот и жадно пили из него молоко... А потом Дымка заболела и умерла. У меня на руках. И я ничего не мог сделать. Мне было 12 лет, и это была первая в моей жизни потеря близкого. Я завернул её в старую простынь и положил в выкопанную за домом ямку... С тех пор я и поклялся, что никогда больше у меня в доме не будет кошек. Никогда! Слишком уж тяжело терять. Невыносимо. Лучше уж совсем без них... Надо сказать, держался я долго. Максимум на что согласился — рыбки. И знаете почему? В отличие от кошки — рыбки бездушны. Их вот ну нисколечки не жалко. Помер Максим, да и фик с ним. Отпустил на свободу в унитаз и нажал кнопку. Ничего в душе не шевельнулось. Даже на миллиметр не сдвинулось. Но кто бы мог подумать, что однажды из леса снова выйдет она... На этот раз её звали Бориска. Мелкая, ушлая лесная бродяжка. Поперечно полосатая Celtic Shorthair. Коварно влезла в душу мягкими лапами и пришлось забирать в дом. Так вот, к чему я это всё. Всех домашних питомцев можно разделить на две части — одушевлённые и бездушные. Кошки, собаки и прочий «мелкий пушистый скот» — несомненно, душу имеют. Их жалко до безумия. Они — член семьи. А вот рыбы, черепахи, ящерицы и прочее подобное зверьё — существа хотя и живые, но неодушевлённые. Примерно как кофемолка или табуретка. Если сломаются — жалко, но именно как привычную вещь. Не более того... Вот разве можно себе представить, что я зажарил и съел Бориску? С ума вы сошли? А вот Аркадия — запросто. И даже ничего в душе не колыхнётся... Кстати говоря, птички — нечто промежуточное. Они могут и так, и так... Уж не знаю, от чего это зависит, скорее всего, от наличия интеллекта. Скажем, попугай однозначно одушевлён, а вот канарейка — стопудово бездушная.