📌Аналитический процесс строится не вокруг задачи «раскопать» вытесненные сцены прошлог...
📌Аналитический процесс строится не вокруг задачи «раскопать» вытесненные сцены прошлого или добраться до гипотетического первоисточника страдания. Его истинная опора — в постепенном упрочении Эго-структуры, в усилении её способности выносить конфликт и противостоять давлению влечений. Параллельно наша работа направлена на то, чтобы ослабить тиранию Сверх-Я, уменьшить его садистическую жёсткость и преследующую требовательность. Конечная цель — не реконструкция истории болезни, а восстановление способности пациента выстраивать такую жизнь, где даже небольшие радости становятся возможными, где он может чувствовать себя субъектом собственного существования, а не заложником бессознательных запретов. ✅Ретравматизация — это не просто усиление боли или временный дискомфорт в кабинете. Это глубинное возвращение в то психическое состояние, которое было зафиксировано в момент травмы — в состояние, где психический аппарат оказался перегружен и не смог справиться с возбуждением. Если пациент пришёл на первичное интервью без выраженного травматического невроза, но в ходе одной-единственной встречи мы неосознанно задеваем эту уязвимую зону, он может покинуть нас уже в структуре травматического невроза — с тем же чувством беспомощности, дезорганизации и отсутствия опоры. Иллюзия нашего всемогущества (дескать, знания, супервизии и техника позволят нам контролировать этот процесс) разбивается о реальность клинической практики. Чем дольше мы работаем, тем яснее видим: даже самое нейтральное и доброжелательное присутствие, даже наше молчание — не гарантия безопасности. Пациент может запустить этот механизм самостоятельно, просто коснувшись собственных слов, без всякого внешнего давления. Он приходит в таком состоянии, что любое приглашение рассказать о себе (или даже отсутствие такого приглашения) уже оказывается для него травматическим стимулом. Мы не властны над бессознательным ни пациента, ни своим собственным. Поэтому ретравматизация — это не показатель нашей некомпетентности, а напоминание о хрупкости психического равновесия. Наша задача — не избежать её любой ценой (это невозможно), а научиться её распознавать и удерживать пациента в контакте, не усугубляя его дезорганизацию. ✅Когда мы, даже неосознанно, подталкиваем пациента к соприкосновению с его внутренними "дырами" и "пустотами" — мы не помогаем ему, а только денарциссизируем. Пациент, встречаясь с собственной пустотой, переживает глубокую неполноценность, бессилие и горечь от того, что внутри него ничего нет. Это не можем мобилизовать, а только обесточивает. Андре Грин показал, что пустоты в психическом аппарате не заполняются смыслами или воспоминаниями — они заполняются только деструкцией. И когда пациент сталкивается с этой пустотой, его агрессия, не находя внешнего объекта, обрушивается на него самого. Получается парадокс: мы, желая помочь, подводим пациента к тому, чтобы он ещё сильнее атаковал себя, ещё глубже уходил в саморазрушение. Поэтому наша подлинная задача — не «прорабатывать» пустоты, а нарциссизировать пациента. Мы должны помогать ему чувствовать себя способным, ценным, живым. По материалам первого семинара Л.И.Фусу "Дезорганизация и дезобъектализация"