📌В своём закрытом ТГ канале с коллегами недавно разбирали статью Эрве Бенаму «Отцовска...
📌В своём закрытом ТГ канале с коллегами недавно разбирали статью Эрве Бенаму «Отцовская функция и развитие ребёнка» и я поймала себя на мысли, как сильно изменился ландшафт нашей работы. Всё чаще в кабинете мы сталкиваемся с парадоксом: биологический отец есть, а отцовская функции нет. Или наоборот — отца нет, а функция каким-то чудом реализуется матерью. Бенаму напоминает важную вещь, которую мы знаем, но часто упускаем: отцовская роль не имеет жесткой привязки к полу. Да, испокон веков она крепилась к мужской силе и статусу. Архаический отец доминировал, защищал, давал имя и род. Но эволюция сознания, феминизм и «новые отцы» (термин Бенаму) смешали всё в этой теме. Теперь у нас есть разное представление об отцовстве: — Биологический отец (дал сперму); — Законный отец (дал фамилию, авторитет имени); — Психологический отец (классический авторитарный, или современный вовлеченный, или тот, что пытается быть «лучшей матерью», стирая разницу). !Хорошо бы, конечно, если всё это было в одном человеке. Нонас как ПА тервпевтов, конечно, больше волнует регистр Воображаемого и Символического. Тот самый «воображаемый отец», которого ребенок достраивает в фантазиях, когда папы нет рядом — образ героя, заполняющий пустоту. Это защита от нарциссической раны, но часто — ловушка. И лакановский Символический Отец. Здесь важен не столько живой человек с его травмами, сколько то, как Мать ссылается на Закон. Признает ли она этого мужчину носителем фаллоса, или стремится обладать всей полнотой власти сама? Ответ на этот вопрос напрямую определяет, возникнет ли в психике ребенка та самая триангуляция. И это очень важно, т.к. без включения «третьего» ребенок застревает в галлюцинаторном слиянии. Бенаму отсылает к Фрейду: речь рождается из потребности обозначить отсутствующий объект. Если мать всегда рядом и предугадывает желания, зачем говорить? Возникает угроза остановки развития, ухода в психоз. Отцовская функция — это скальпель, который разрезает диаду. Отец вносит иной ритм, иные тактильные ощущения (вспомните наблюдения бостонцев: с папами движения резче, игра активнее, глаза у ребенка горят ярче). Это помогает сшить ту самую «психическую оболочку», границы «Я», про которые писал Анзье. Но мы не должны забывать о человеке. Бенаму красиво говорит о состоянии отца во время беременности: рассеянный восторг, сменяющийся глухим бессилием. Мужчина вынужден смириться, что главное происходит внутри женщины, он лишь наблюдатель. А после родов — столкновение с реальным младенцем, который не совпадает с «идеальным». Нарциссический подъем (эйфория отцовства) может смениться деперсонализацией у хрупких натур. И самое важное: мужчина станет отцом ровно настолько, насколько ему позволяет его собственное отцовское имаго, рожденное в эдипальной борьбе его детства, и насколько мать ребенка готова это место уступить.