Поколение выживших после шашлыка
Поколение выживших после шашлыка Соседи у нас на даче — люди легендарные. Глава семьи, дядя Валера, работал вахтами и приезжал на участок исключительно для того, чтобы слиться с природой до состояния полного неразличения оттенков зеленого. Его супруга, тетя Люда, работала продавцом в круглосуточном магазине «Продукты 24» и считала дачу филиалом своего рабочего места: если на участке нельзя было купить чекушку или пачку сухариков со вкусом холодца, то зачем вообще туда ехать? Их еженедельные ритуалы были предсказуемы, как восход солнца. В пятницу вечером над нашим СНТ разносился звон стекла, хрипы старой колонки, играющей что-то из раннего Шуфутинского, и крик тети Люды: «Валерка, паразит, куда селедку хвостом в салат воткнул?!». Проблема была не в шуме. Шум мы бы пережили, натянув беруши и представив себя на Ибице. Проблема заключалась в их детях. Их было двое: мелкий Костик, похожий на встревоженного суслика, и старшая Маша, девочка лет десяти с невероятно взрослыми и уставшими глазами. Взрослые начинали культурно отдыхать часов с шести вечера. К восьми они уже переходили к философским диспутам о смысле жизни под аккомпанемент упавшей в кусты лейки. А дети... про детей просто забывали. Маша быстро поняла правила игры. Она научилась разводить костер так, чтобы дым не шел на соседский забор (наш), жарить сосиски на прутиках и укладывать брата спать в девять вечера, читая ему вслух инструкцию от папиного антикомариного спрея, потому что других книжек на веранде не водилось. Наше утро в субботу начиналось не с кофе, а с дипломатии. Я выходил на крыльцо с кружкой и видел следующую картину: по нашей лужайке бродит задумчивый Костик в одном сапоге, пытаясь поймать собственную курицу (которой у нас отродясь не было, видимо, птица тоже приходила искать помощи). На нашем же гамаке спит тетя Люда, обнимая грабли. Дядя Валера обычно находился в фазе глубокого единения с картофельной ботвой где-нибудь в дальнем углу участка. — Доброе утро, партизан, — говорил я Костику. — Родина помнит своих героев. Сосиски будешь? — Буду, — серьезно отвечал Костик. — Только Машка сказала, чтобы вы мне зубы почистили, а то мамка заругает, если узнает, что мы без гигиены. Мы кормили их завтраком, отмывали, заплетали косички. Моя жена Лена превратила нашу кухню в филиал реабилитационного центра. Иногда к обеду на запах котлет выползала сама тетя Люда. — Ой, спасибочки! — искренне радовалась она, принимая тарелку борща. — А то эти спиногрызы совсем от рук отбились, жрать просят каждые три часа, никакого покоя! Пиком сезона стал августовский корпоратив по случаю дня рождения дяди Валеры. Праздник удался настолько, что взрослые потеряли не только совесть, но и пространственно-временной континуум. Проснувшись около трех часов ночи от подозрительной тишины, я вышел на улицу. Над поселком висела огромная, идеально круглая луна. Тишина стояла такая, что было слышно, как комары планируют заход на посадку. Соседский дом тонул во мраке. Ни огонька. И тут я услышал тихое пение. Оно доносилось с нашего чердака. Я поднялся по приставной лестнице и заглянул в слуховое окно. Там, на старых фуфайках, при свете садового фонарика-брелока сидели все дети нашего СНТ. Человек восемь. Во главе стола восседала Маша. Перед ней лежал бутерброд с кабачковой икрой и стоял стакан с компотом. — Тише вы, — шипела Маша на пятилетнего сына председателя. — Сказка еще не закончилась. И она продолжала читать. Нет, не Пушкина. Она зачитывала им протокол общего собрания садоводов за прошлый год, который нашла у нас на полке. Дети слушали, затаив дыхание. История о том, как решался вопрос установки второго мусорного контейнера у калитки, звучала в ее устах как захватывающий триллер. Утром ситуация достигла точки кипения. Дядя Валера проснулся, обнаружил, что надел майку задом наперед, и решил выяснить отношения с миром. Он подошел к нашему забору, покачиваясь, и начал свою речь: