— Что вы, Николай Васильевич! — воскликнула она, глядя честными глазами. — Ваши — прост...
— Что вы, Николай Васильевич! — воскликнула она, глядя честными глазами. — Ваши — просто загляденье! Вот наши — беда. Жесткие, огромные, хоть гвозди ими забивай. Всю душу вытрясли. — Да ладно?! — изумился Николай. — А мне ваша невестка вчера звонила, благодарила. Говорит, таких мясистых и ровных давно не видела, три штуки на икру извела... Повисла пауза. Слышно было только, как где-то в кустах шелестит на ветру очередная партия нелегальных овощей. Мужчины посмотрели друг на друга, потом на жен. Жены синхронно пожали плечами. — Ладно, — махнул рукой Иван Петрович. — Коль, может, еще по одной? За урожай. — Давай, — кивнул Николай. — Только знаешь что... Ты своим скажи, пусть больше не носят. У меня в гараже полка провалилась под весом твоих «искусств». И баба Зина вчера приходила, угрожала анафемой, если мы ей еще раз «деточку» пришлем с пакетом. — Аналогично, — буркнула Валентина Семеновна. — Мой тебе совет: завтра выходи огород копать пораньше. Часов в пять утра. Пока никто бдительность не потерял. Они чокнулись пластиковыми стаканчиками. Где-то в темноте, тихо матерясь и пыхтя, тесть Николая Васильевича пытался катить по дренажной канаве очередной трофейный цукини размером с торпеду, намереваясь вернуть его законным владельцам под покровом ночи. Война была окончена. Ничья. До следующего августа.