Глупая детская тоска по Димке и Ольге отравляла мне жизнь. В интернате ко всем девочкам...
Глупая детская тоска по Димке и Ольге отравляла мне жизнь. В интернате ко всем девочкам приезжали мамы, кому было в Ярцево где остановиться, те забирали детей на несколько дней из интерната. Кому было негде, те ночевали с девочками в одной кровати. Ко мне не приезжал никто. Однажды приехал дядя, и ничего лучшего, чем сразу напиться, он не придумал. Вместо того чтобы поговорить с воспитателями, показать, что я не совсем заброшенный ребёнок, что мной тоже интересуются и занимаются. Нет. Дети — злые люди... Кто-то увидел, кому-то сказал, и мне высказали, что родственники у меня бичи и я неполноценная, раз мать меня бросила. Нормальных детей матери не бросают. Я поняла, что ничего хорошего в жизни у меня уже не будет, мама не приедет, не будет спать со мной, не пойдёт к заведующей заступаться, если меня несправедливо обвиняют в чем-либо. Со мной в комнате жила девочка с эпилепсией, она была из Ново-Ярцево, почти каждую неделю ездила домой. У нее были таблетки, я помню прекрасно, как они называются, но писать не буду, начинаются на «Ф», заканчивается на «тал». Она пила их ежедневно, много не привозила из дома, так, на неделю. Лежали они в общем доступе. Сразу хочу сказать, что желания всех напугать у меня не было, это было обдуманное решение прекратить жизнь. Я выпила блистер таблеток и легла спать. Уверенная, что утром я уже не проснусь. Видимо, мне было горько настолько, что я даже не подумала, что эти таблетки ей жизненно необходимы, эгоисткой я не была. Девочка спохватилась, что не выпила таблетку, а таблеток-то и нет. Она поднимает крик: — Кто украл мои таблетки? Все проснулись, все сбежались, я одна сплю. Хорошо, больница была недалеко, очнулась я только через двое суток.