Меч я у него одним ударом вышиб. Одним! А копьем в соломенного дурака не попал. Вот теп...
Меч я у него одним ударом вышиб. Одним! А копьем в соломенного дурака не попал. Вот теперь лежу и прикидываю, успею ли перед отъездом еще раз бросить. Ну, ведь правда, у меня просто с руки копье сорвалось… Хотя в то же чучело уже не получится. От него Тариб одни угольки оставил. Ну, да ладно. Сегодня мы почти весь день ехали. Утром прохладно было, потом припекло, но хоть без вчерашнего ветра. Санко на привале свои новые травки достал, разложил, проверил, как дорогу переносят. Вот, блин! Иной так за скотиной своей не ухаживает, как он за своими травками. К савонской границе только под вечер добрались. Там на тракте городок стоит, стеной обнесенный. И застава пограничная. Вот на ней нас и придержали. Старший стражник на борьсеков косился, спрашивал, чьи люди, куда едем, зачем столько оружия. Властояр ему грамоту княжескую показал (ее нам тятя всегда в дорогу дает как раз для таких случаев), объяснил, что мы в Академию, что в Полуночных горах, возвращаемся. Тот прочел, писарю передал, чтоб переписал, и снова спрашивает: а чего, мол, вы из Роси через Савону едете – такой крюк? Я сижу на Ветерке, уж повод на палец наматываю. За нами купец с ослами подъехал – его сразу пропустили, а мы стоим! Я к Властояру наклонился: мол, долго еще? Он только ладонь чуть поднял, чтоб я погодил. Потом нашу повозку осмотрели, людей пересчитали и наконец пропустили. Я уж думал, до темноты простоим. Остановились на постоялом дворе. Коней устроили и, покуда светло, пошли городок поглядеть. Неподалеку оружейная мастерская, в нее заглянули. На верстаке меч лежит: клинок вычищенный, а рукоять старая, потертая. Я спросил, чего не заменят. Мастер ответил, что хозяин не велит - от отца меч достался. Рядом воин стоял, за своим заказом пришел, тоже стал про родовое оружие рассказывать. У вонов им очень дорожат. И древних героев почитают, про их подвиги пацанам с малолетства рассказывают. Только мастер заметил невзначай: ежли сам опозоришься, славный дед за тебя отвечать не станет. В храм Эскариона тоже зашли. Это их бог справедливости и воинской доблести. Внутри прохладно, воском пахнет, на стенах битвы намалеваны. Меня одна заинтересовала: там воин стоял в узком проходе, щитом загородился. Служитель рассказал: тот герой врагов удерживал, пока товарищи раненых уносили. Я спросил: сам-то выбрался? Оказалось, вытащили его свои. Щит ему весь изрубили. Я еще поглядел на образ - там и правда край щита обломан. А возле дружинного двора (или как они там в Савоне называются?) пацаны с деревянными мечами упражнялись. Нам сказали - оруженосцы местных рыцарей. Мы у ограды встали, смотрим. Один пацан, на вид мой ровесник, перед каждым ударом так меч назад отводил, что я не удержался и сказал Санко: мол, пока он замахнется, его враг три раза рубанет. Ну, сказал... А он услышал. И говорит: «Выходи, герой, покажешь». Я плечами пожал - отчего ж не показать? Взял меч, встал. Пацан опять замахнулся, я ему навстречу по клинку ударил - меч у него из руки и вылетел! Стою, улыбаюсь. А он кистью трясет – больно! Но спорить не стал, признал мое право. Тут другой предложил копья метать. Ну, давайте! Соломенный манекен у них в конце площадки стоял. Он первый бросил - в туловище попал. Я копье взял, прикинул... Чуток тяжелее нашего учебного. Размахнулся, метнул... Мимо! Блин! Пацаны сразу захихикали. Я говорю: давай еще раз! А он: не, проиграл! А я ж знаю, что у меня просто копье с руки сорвалось. Нечестно! Пока я удалью мерялся, Санко с Тарибом с другими пацанами разговорились. Сказали, куда мы едем. И тут нас вопросами про Академию прям засыпали: мол, правда ли там колдовать учат, а чему еще, а давно ли мы там? А тут еще Тариб похвастал, что молнии умеет метать, так они пристали: покажи, да покажи! Их наставник разрешил в того соломенного болвана ударить, в которого я промахнулся. Тариб руку выставил, как треснет! Я аж зажмурился – такая