Беда! Такая, от которой скулы сводит и не знаешь, куда бежать, что делать.
Беда! Такая, от которой скулы сводит и не знаешь, куда бежать, что делать. Ничего сегодня писать не хотел. Но потом решил, что надо. Ради брата. А ведь с утра всё было привычно. Опять суд на площади, опять я с Твердятой и Радогостом за столом, опять разбойников по одному выводят. По большей части уже разобрались, кто что творил. Осталось дослушать несколько человек, записи свести — и можно заканчивать. Санко опять ушёл рыбачить с Лютко, Данко и другими пацанами. Я только видел, как они со снастями через площадь протопали. Даже не окликнул. Чего окликать? Вчера ходил, позавчера ходил. А потом Лютко с Данко прибежали обратно. Я их сначала и не приметил. В толпе опять шуметь начали. Я разозлился, а потом увидел их и их лица. Белые от страха. Данко начал что-то говорить, да слова путались. Я понял только одно: САНКО ПОХИТИЛИ! Я вскочил так, что чуть лавка назад не улетела. Стал спрашивать сразу всё — где, когда, кто, сколько? Санко живой? Твердята меня за рукав дёрнул: дай мальцам по порядку рассказать. Короче, ловили они у дальнего мыса. Санко пошёл ближе к валунам, увлёкся. А из-за камней трое оружных выскочили. Он отбивался, одного вроде даже свалил, но что он один против троих взрослых сделает? Скрутили, руки связали. А пацаны разбежались. Спрятались и издали смотрели. А потом из-за мыса вышла ладья с двухцветным парусом… Тут у меня внутри всё захолонуло. Парус старшего приказчика! Санко оттащили к ладье, закинули на борт и ушли в море. Суд, вестимо, на этом закончился. Мы с Властояром и борьсеками поскакали к мысу. Воевода почти всю дорогу молчал. На берегу валялись удочки, снасти, рыба. Будто пацаны только на миг куда-то отбежали и сейчас вернутся. Только Санко нет. Кандзо с борьсеками всё вокруг облазили. Нашли место за валунами, где сидели в засаде. Только без толку. Камни. Следов почти нет. А море пустое. Я стоял и смотрел вдаль, пока глаза болеть не начали. Потом сказал, что надо взять ладью и идти следом. Властояр спросил: куда? Вот именно. Куда? Вернулись в Лучинец. Я чуток в себя пришел. Отправил гонца в Радом - за драккарами нордунгов. Пусть послужат, коль их тятя нанял. Чтоб ни один злыдень мимо не проскользнул. Властояра с борьсеками послал проверить тайную бухту. Микуле велел усилить стражу, ворота и пристань. И тут до меня дошло: не могли похитители просто так сидеть в засаде. Они знали, что туда придет Санко, ждали его. Значит, им кто-то доложил. Тот, кто тут в городе рыщет и выглядывает. Притащили вчерашнего поджигателя. Он сперва на рот замок повесил: я не я и хата не моя. Видно было — боится. Только не нас. Тех, кто его нанял. А я такой злой уже был, что чуть ему в морду кулаком не заехал. Еле меня удержали. И тогда я велел готовить его к допросу с пыткой. Тогда он сразу заговорил. Сказал, что человек, который нанял его поджечь бумаги, прежде его расспрашивал… про меня. Где хожу, часто ли бываю один, сколько со мной стражи, куда езжу, кто меня сопровождает. Потом уже спрашивал и про моих людей. А потом проговорился: мол, скоро княжичу будет не до купеческих книг, тогда и своих вытащим. Каких еще "своих"? Они, что ж, меня хотели схватить? А Санко взяли потому, что до меня не добрались? Но зачем? Чтоб отомстить?.. К вечеру Властояр вернулся. В тайной бухте пусто. Ни ладьи, ни людей, ни свежих следов. Вот тут я сорвался. Заорал, что пойманных разбойников казню. Всех! Каждый ответит за брата моего. Твердята что-то ответил, но я уже не слушал. Потом стемнело. Спать я всё равно не могу. С Властояром пошли к морю. Ходили по берегу туда-сюда и всё смотрели в темноту. Да, глупо. Драккары из Радома только послезавтра в лучшем случае придут. А ладья приказчика тем паче из тьмы вдруг не появится. Но всё равно смотрел. Я сказал Властояру, что утром еще сидел и судил этих мерзавцев по справедливости, а сейчас готов всех на кол посадить. Он долго молчал.