По следам обучающей личной терапии.
По следам обучающей личной терапии. Сейчас культивируется и поощряется, когда клиенты начинают называть свои чувства из-за чего частенько слышатся фразы «я чувствую грусть», «я чувствую агрессию». Кажется, что это как раз то, что надо, но я бы с этим поспорила, а ещё точнее я бы поспорила с той формой, в которую превращается общение из-за подобных формулировок. Конечно, не всегда, но случается, когда участники группы или клиенты в индивидуальных консультациях, как бы дистанцируются от контакта как такового, дистанцируются от самих себя и начинают будто со стороны обозначать происходящее с ними. То есть уже не «ой, у меня от этой мысли буквально бабочки в животе! Как же здорово!», а «я чувствую радость». Вместо реального проживания, констатация факта «на улице облачно». А ведь это может длиться годами и называться «терапией», хотя на деле реального опыта качественного терапевтического контакта может так и не сложиться! Дальше формальных дистантных наблюдений и не ушли. На сессиях и группах, где клиентами выступают сами психологи или «прокаченные» клиенты, использующие соответствующий профессиональный язык и манеру в процессе психотерапии, и общение сводиться к описанному выше, можно проговорить об игре «Оранжерея», которую чудесно описал Эрик Берн в своей книге «игры, в которые играют люди». Чтобы не пересказывать, размещу цитаты, уж очень хорошо написано! У недавних выпускников медицинских факультетов наблюдается сильная тенденция преувеличивать то, что они называют «искренними чувствами». Выражению таких чувств может предшествовать обьяление их. После объявления чувство описывается, вернее, представляется группе, как редкий цветок, на который следует смотреть с благоговением. Реакция остальных членов группы воспринимается очень серьезно, и все вместе напоминает прогулку знатоков в ботаническом саду. Можно подумать, что главный вопрос современности состоит в том - на жаргоне аналитиков игры, - достойно ли данное чувство быть представленным в «Национальной галерее чувств». Если терапевт прерывает это обсуждение вопросом, он может столкнуться с сильным негодованием, как деревенщина, который своими неуклюжими пальцами мнет лепестки экзотического цветка. Разумеется, терапевт считает, что, для того чтобы понять анатомию и физиологию цветка, его следует препарировать. Узнали себя или участников своих групп? Думаю, что через это проходили многие специалисты и наверняка были свидетелями подобных «знатоков в ботаническом саду». Кстати Берн предложил и антитезис игры: Антитезис. Антитезисом, крайне важным для прогресса в те-рапии, является ироническое отношение к описанному обсуждению. Если позволить игре продолжаться, она может без изменений тянуться годами, после чего пациент может почувствовать, что обладает «терапевтическим опытом», во время которого «проявил свою враждебность» и научился «распознавать свои чувства», и в этом его преимущество перед другими, менее удачливыми коллегами. Между тем ничего действительно важного с ним не про-изошло, и, несомненно, время, затраченное на лечение, использо-валось не лучшим образом. Ирония при описании этой игры направлена не против пациентов, а против их учителей и культурного окружения, которое поощряет подобную сверхутонченность. Вовремя сделанное ироническое замечание поможет пациентам расстаться с пустым тщеславием Родителя и приведет к здоровым и нормальным трансакциям друг с другом. Вместо того чтобы культивировать чувства в атмосфере оранжереи, пациенты дадут им возможность расти естественно, чтобы сорвать плоды, когда они созреют. Наиболее очевидное вознаграждение этой игры - внешнее психологическое, поскольку игра позволяет избежать близости, устанавливая особые условия, при которых могут проявляться чувства, и накладывает ограничения на реакцию присутствующих. ЕК