САМ
САМ Брюки я нашла в пакете с картошкой. Муж сунул их туда, услышав, как я открываю дверь, и не успел даже убрать ножницы. — Ты что делаешь? — Ничего. Одна штанина лежала у него на колене. Вторая свисала почти до пола. На столе стояла моя коробка с нитками, которую он за двадцать три года открывал только в поисках батареек. За неделю до этого я отказалась подшивать ему новые брюки. Не поссорилась, не хлопнула дверью. Просто сказала, что не буду. В субботу я хотела лежать с книжкой, а потом пойти в бассейн. У меня давно были куплены очки. Они до сих пор лежали в упаковке. — Там же на десять минут, — удивился Саша. — Значит, быстро справишься. Он обиделся. Я тоже. Несколько дней мы говорили в основном про хлеб и мусор. И вот теперь одна штанина оказалась короче другой. — Давай сюда, — сказала я по привычке. Саша потянул брюки к себе. — Не надо. Я уже отрезал. Мне очень хотелось сказать: «Ну кто так делает?» Вместо этого я спросила, сколько он отрезал. Он показал пальцами. Потом развёл их чуть шире. На следующий день Саша ушёл в ателье Веры. Сам нашёл адрес, сам позвонил. Я не напоминала взять ботинки, с которыми он собирался носить брюки. Вера напомнила. Вернулся он с пустыми руками и сел ужинать. — Ну? — Одну сторону она поправит. Там ещё ткань осталась. Вторую я, говорит, пока не тронула, а то вы опять дома продолжите. Я засмеялась. Саша не засмеялся. — Я правда хотел сам. — Я вижу. — Нет, ты думаешь, я специально испортил, чтобы ты больше не просила. Я отложила вилку. Именно это я и успела подумать, когда увидела ножницы. — Сначала подумала, — призналась я. — Прости. В четверг мы встретились у ателье после работы: оттуда было удобно вместе ехать домой. За окном уже горели фонари. Я вошла первой, а Саша задержался, складывая зонт. Вера вынесла брюки. Рядом с кассой лежал лоскут серой ткани с неровной строчкой. — Это тоже ваше, — сказала она мужу. — Я ещё доделаю. Он быстро сложил лоскут пополам. Оказалось, во вторник, когда Саша принёс брюки, он попросил показать, как подшивают край. Вера показала на обрезке. Он попробовал, затянул нитку так, что ткань пошла гармошкой, распустил. До закрытия у неё оставалось четверть часа. — Только в следующий раз сперва длину отмечайте на себе, — сказала Вера. — И ножницы сразу не хватайте. Саша кивнул. Он слушал с таким серьёзным лицом, с каким обычно проверял счёт за электричество. Дома лоскут остался у него на тумбочке. Я пару раз видела, как он достаёт его вечером. Не вмешивалась. Один раз только включила ему вторую лампу: он щурился, но упорно не замечал. Через две недели у меня оторвалась петля на пальто. Я вытащила нитки и вдруг услышала: — Оставь. Попробую. — Оно тяжёлое. — Значит, проверим, прежде чем вешать. Я ушла в бассейн. На обратном пути всё-таки придумала, где дома лежит запасная тесьма: вдруг придётся переделывать. Но петля держалась. Стежки были крупные, один заходил на подкладку. Я подняла пальто за петлю, чуть встряхнула и повесила на крючок. Саша смотрел из комнаты. — Нормально? — Да. Он вернулся к столу собирать нитки. Я сняла с сушилки полотенце, убрала его в спортивную сумку и положила сверху очки.