Третий день Часть 2
Третий день Часть 2 Дальше проходил матч по американскому футболу между школьными командами: «Беарз» играли против какой-то другой команды, название которой я уже не помню. У входа стоял фудтрак с барбекю. На пластиковом табурете сидел уставший на вид пожилой темнокожий мужчина. Мой американский приятель изучал меню, а я вежливо отказался, сказав, что мы поели час назад. Я пошутил, что пока ещё недостаточно американец. Он спросил: — А ты откуда? — Из Франции. — А во Франции сколько раз в день едят? — Обычно три раза. — А ты? — Два раза. — Может быть, ты тоже не француз. — Вы меня поймали, сэр. Как часто бывает в моих разговорах, беседа довольно быстро перешла к историческим, социальным и политическим вопросам. Я узнал, что он родом из Денвера. Сейчас нечасто встретишь местных жителей, чьи семьи давно живут здесь. Я также спросил его о происхождении. Он сказал, что его предки, вероятно, были из Конго. Ему стоило бы когда-нибудь туда съездить, но ему не хочется так долго лететь на самолёте. Он спросил, что я думаю о Боулдере. Я ответил: «Меня удивляет, что здесь я вижу только богатых белых, тогда как в соседнем городе — одних темнокожих бездомных». Ему понравилась моя откровенность, и он объяснил, что так было не всегда. Раньше студенты здесь были авангардными хиппи, а не аристократическими сынками. Он стал говорить, что больше не выносит войн, которые ведёт правительство, политики Израиля и ухудшения социальной обстановки… В конце концов мы заговорили о России. Он пошутил: «Уверен, там вообще нет темнокожих». Я спросил его почему. — Наверное, потому что они расисты. Я сказал ему, что он ошибается: там я, например, был единственным белым в своей католической общине. Затем я спросил его: — Вы помните, какая страна помогала африканским странам освобождаться от колониализма в прошлом веке? — Советский Союз… Россия, да. — А вы не думаете, что это хорошая основа для отношений между этими странами? Он ответил: — Чёрт… Я никогда не смотрел на это с такой стороны. Обратная дорога была приятнее: солнце уже не так сильно обжигало кожу. Мы снова направились к центру и шли вдоль реки по небольшой тропе. В какой-то момент мы заметили, что в парке много людей молча стоят. Выстраивалась очень длинная очередь, и в неё молча вставали самые разные люди. Темнокожие, латиноамериканцы, но в основном белые! У кого-то были синие волосы, кто-то выглядел как турист с рюкзаком, кто-то — как панк… Но все были относительно молодыми, примерно от 20 до 50 лет. Подходили новые люди и вставали в очередь, в которой уже было человек пятьдесят. Я подошёл к концу очереди и спросил: «Вы чего ждёте? Что там?» Трое обернулись и пару секунд смотрели на меня. Один из них серьёзно ответил: «Мы голодные», — и отвернулся. Девушка перед ним всё ещё смотрела на меня сердитым взглядом. Это была не злость на меня, а злость на ситуацию, на жизнь. Она прекрасно понимала, что я спросил искренне. И вот посреди этих буржуа и туристов были десятки, а то и сотни голодных людей. Мы находились всего в пяти минутах ходьбы от квартала аристократического разгулья. Мы не спеша направились обратно к автобусной остановке. Эта социальная реальность меня несколько потрясла и заставила задуматься. Мы заговорили о засухе, которая затрагивает значительную часть Колорадо. Тут мне пришла в голову мысль, и я сказал Питу: — Погоди-ка, эта часть Колорадо… ведь раньше принадлежала Франции! — Как это? — Ну, это была французская Луизиана! Мы проверили, и действительно, только самая западная часть штата находилась под властью Мексики. Кроме того, именно французский исследователь первым исследовал Скалистые горы в этих местах. В завершение разговора он поддразнил меня: — Жаль, что слово «француз» звучит не так круто, как «мексиканец»… Вечер в Денвере мы завершили бокалом в Peak Lounge — ресторане-баре на 27-м этаже, откуда открывался великолепный вид на закат за горами. Как и подобает американцу, прошу прощения, если замечания и наблюдения, которыми я поделился в этом рассказе, испортят вам удовольствие от чтения. До скорого!