ТОНЕМ?
ТОНЕМ? — Девушка, у меня с потолка капает. — Я знаю, — сказала Лена. — Откуда? — Я сверху смотрю. Борис Николаевич замолчал. Соседка стояла в дверях босиком, с мокрой штаниной и суповой кастрюлей в руках. В кастрюле кто-то плеснул. — Это ещё что? — Валера. Сосед заглянул внутрь. — А почему он в кастрюле? — Потому что аквариум протёк. Я не варю его, если вы об этом. В обычное утро Борис Николаевич ушёл бы на прогулку ровно в восемь. Но сегодня он поставил под пятно на кухне таз, поднялся этажом выше и приготовился сказать всё, что думал о людях, которые разводят дома водоёмы. За Лениной спиной по полу ползла вода. На столе стояли ещё две кастрюли, пластиковый контейнер и салатница. Возле аквариума лежал сачок. — Сколько у вас их? — Пять. Четверых поймала. Пятый за корягой. — А эта большая? — Это Валера. Я же сказала. — Я про ёмкости. Ведро есть? Лена закрыла глаза. — В ванной. Он прошёл мимо неё, снял куртку, повесил на спинку стула. — Куда воду черпать, знаю. Рыбу куда — командуйте. Лена показала. Пока сосед переносил воду, она поймала пятую рыбку. Маленькая рыбка сопротивлялась, словно квартиру затопили специально ради неё. Потом они собирали воду полотенцами. Лена торопилась, поглядывая на соседа. Борис Николаевич отжимал тряпку, ворчал на скользкую плитку и один раз спросил, зачем Валере столько жилплощади. — Он вырастет. — Я тоже так думал, когда трёхкомнатную покупал. А всё равно на кухне сижу. Лена неожиданно фыркнула. Тут же выпрямилась: — Я вам потолок оплачу. Только не сразу. Можно частями? — Сначала закончим. У вас ещё под тумбой вода. Она услышала в этом отсроченный приговор и больше ничего не сказала. Когда пол наконец перестал хлюпать, Борис Николаевич сел на табурет. Лена осталась стоять, сцепив пальцы. — Я правда заплачу. — Я слышал. — И аквариум уберу. — Это уж вам решать. Он посмотрел на мокрые полотенца в ванной. — А почему не позвали никого? — Я думала, справлюсь. Потом поняла, что не успеваю. — У меня звонок работает. — Вы бы рассердились. — Я и рассердился. У меня над столом теперь карта неизвестного материка. Но потолок никуда не уплывёт. А у вас тут всё сразу. Лена села на край второго табурета. Она жила в этой квартире полгода. Знала, кто курит у подъезда, у кого громкий телевизор, какая дверь хлопает по ночам. Кому можно позвонить с кастрюлей рыбы в руках, не знала. До обеда она связалась со знакомой, у которой был запасной аквариум. Та приехала, помогла устроить рыб на новом месте. Борис Николаевич к этому времени уже спустился домой. Вечером Лена постучала к нему. Без кастрюли, с блокнотом. Они осмотрели пятно, сфотографировали его и договорились: когда потолок просохнет, пригласят мастера. Лена запишет сумму и будет возвращать частями. — Только без конфет, — сказал сосед. — Мне уже однажды долг конфетами отдавали. До сих пор в серванте лежит половина. Через три недели потолок покрасили. Первый перевод Лена отправила в тот же день. Борис Николаевич ответил: «Получил. Валера как?» Она прислала фотографию. «Растёт». «Не поощряйте». В субботу Лена возвращалась из магазина и увидела соседа возле подъезда. Он держал телефон перед собой и сердито водил по экрану пальцем. — Что случилось? — Внук звонит. Я его слышу, а он меня не видит. Я, может, специально побрился. Лена поправила настройки и подождала, пока появится лицо мальчика. — Дед, привет! А кто рядом? Борис Николаевич чуть повернул телефон. — Лена. Моя соседка. — С Валерой? — уточнил мальчик. Лена посмотрела на Бориса Николаевича. — Вы уже рассказали? — Не всё. Про потолок пропустил.