Невидимый памятник верности
Невидимый памятник верности На шее Жаклин был ортопедический воротник, поддерживающий голову.Она пришла на терапевтическую группу к известному психотерапвту Анн Анселин Шутценбергер Шутценбергер спросила, что произошло. Жаклин ответила: автомобильная авария. Авария случилась вскоре после того, как она похоронила десятилетнюю дочь. Девочка родилась с пуповиной, обвитой вокруг шеи. Долго находилась в коме и реанимации, затем осталась тяжёлым инвалидом. Но это была не единственная трагедия семьи. У сестры Жаклин тоже родилась дочь с тяжёлым врождённым повреждением в области головы. Обе сестры присутствовали при родах друг друга. Обе видели, как дети приходили в мир, уже отмеченные страданием. Шутценбергер начала строить геносоциограмму — семейное дерево, на котором отмечаются не только рождения, браки и смерти, но и болезни, профессии, несчастные случаи, повторяющиеся даты и семейные тайны. Она спросила Жаклин, кем та работает. — Парикмахером. Её мать тоже была парикмахером. Отец — парикмахером. Бабушка — парикмахером. Три поколения семьи занимались человеческими головами: мыли, расчёсывали, украшали, приводили в порядок. Шутценбергер стала расспрашивать о бабушке. Та родилась в Османской империи и пережила Геноцид армян. Ещё ребёнком она увидела, как турки пронесли на пиках головы её матери и двух сестёр. Несколько мгновений, увиденных девочкой, стали тайным центром истории целого рода. Женщины этой семьи ничего не могли сделать для тех отрубленных голов. Не могли вернуть их родным, защитить, похоронить, привести в порядок. Но после этого три поколения стали парикмахерами. Они словно снова и снова склонялись над человеческими головами, бережно касались их руками и делали то, чего когда-то не смогла сделать маленькая армянская девочка: ухаживали, восстанавливали, возвращали красоту и достоинство. Но история продолжала говорить не только через профессию. У одной правнучки пуповина обвилась вокруг шеи. Другая родилась с тяжёлым повреждением головы. Сама Жаклин после смерти дочери попала в аварию и теперь носила на шее жёсткий воротник, поддерживающий голову. А затем обнаружилось ещё одно совпадение. Дочь Жаклин умерла 24 апреля — в день памяти жертв Геноцида армян. Будто семья неосознанно назначила личную трагедию на день своей исторической катастрофы. Словно потомки пытались одновременно оплакать погибших, напомнить миру о совершённом преступлении и исправить то, что исправить уже невозможно. Так действует невидимая семейная преданность: «Если вас не спасли — мы будем спасать других. Если ваши головы не смогли вернуть — мы посвятим головам свою жизнь. Если о вашей смерти забыли — наша семья снова напомнит о ней». Травма редко передаётся потомкам как ясный рассказ. Чаще она приходит как странный выбор профессии, повторяющаяся дата, необъяснимый страх или телесный симптом. Прошлое не умеет говорить человеческим голосом. Поэтому иногда оно говорит через судьбу.