🚪🔑 Услышала плеск воды и женский смех. Муж мылся с соседкой, а я не стала орать. Прос...
🚪🔑 Услышала плеск воды и женский смех. Муж мылся с соседкой, а я не стала орать. Просто щелкнула замком и набрала ЕЁ мужу: «Подойди срочно. Тебе стоит это увидеть». Что было, когда он ворвался в квартиру — этого не ждал никто👇 День начинался с привычной, почти ритуальной боли в висках. Елизавета Павловна Руднева, или просто Лиза, как называли её в редакции журнала «Северный вестник», сидела за своим столом, заваленным гранками и версткой, и смотрела на моросящий дождь за окном. Город Зареченск жил своей хмурой, размеренной жизнью, и этот октябрьский день обещал быть таким же серым, как и все предыдущие. Ей было тридцать два. В этом возрасте обычно подводят первые серьезные итоги, и Лизе казалось, что её итог — это бесконечный бег по кругу: работа — дом — попытки достучаться до мужа, Глеба Викторовича Томилина, архитектора, который в последний год ушел в себя настолько глубоко, что она перестала различать его силуэт в тумане его же молчания. Глеб работал в крупном проектном бюро, часто оставался допоздна, ссылаясь на срочные чертежи нового микрорайона в восточной части города. В то утро Лизе предстояла встреча с главным редактором, от которой зависело, отправится ли она в долгожданную командировку на архипелаг Гремицкие острова писать репортаж о маяках. Но судьба распорядилась иначе. Во время обеденного перерыва, когда Елизавета уже накинула плащ, чтобы выйти за сэндвичем, раздался звонок из управляющей компании их дома на улице Циолковского. — Елизавета Павловна, у нас аварийная ситуация по стояку отопления в вашем подъезде. Нужно срочно попасть в квартиру для осмотра вентилей, пока не прорвало этажом ниже. Ключи у вас, или у супруга? — скороговоркой выпалила диспетчер Ниночка. — Я буду через двадцать минут, — ответила Лиза, чувствуя неясную тревогу. Глеб утром сказал, что уедет на объект в пригородное село Ивантеевку и вернется только к ночи. Выходило, что открывать придется ей. Она отпросилась у секретарши и поймала такси. Дорога до старого кирпичного дома на Циолковского заняла чуть больше времени из-за пробки на мосту. Когда Лиза поднялась на третий этаж, в подъезде стоял тяжелый запах влажной штукатурки и гретого металла — видимо, отопление уже начали запускать, и где-то фонило. Её ключ легко вошел в замочную скважину, но дверь не поддалась. Она была заперта изнутри на щеколду. Лиза нахмурилась. Глеб не мог быть дома, у него встреча в Ивантеевке в два часа дня, он сам говорил об этом за завтраком, глядя в свой планшет. Она нажала кнопку звонка. Мелодичная трель разнеслась по квартире и стихла. Никто не открывал. Но Лиза отчетливо услышала звук — не шум воды из крана, а глухой удар чего-то тяжелого о кафельный пол. И еще — странный, шипящий звук, похожий на работу какого-то прибора. Сердце пропустило удар. В голову полезли глупые мысли о грабителях. Но тут в памяти всплыл вчерашний взгляд Глеба, когда он прятал телефон в карман пиджака, и неловкая фраза, брошенная им вскользь: «В Ивантеевке теперь надолго, новый подрядчик — тот еще фрукт». Лиза не стала кричать. Она сделала шаг назад, набрала в грудь побольше воздуха и со всей силы ударила плечом в дверное полотно. Старая щеколда, которую Глеб обещал поменять еще весной, жалобно хрустнула и вылетела из паза. Дверь распахнулась. В квартире стоял полумрак. Шторы в гостиной были задернуты, хотя на улице был день. Но самое странное ощущение создавал запах. Пахло не духами соседки и не мужским гелем для душа. Пахло озоном, горелым пластиком и почему-то — машинным маслом. Елизавета прошла в коридор. Дверь в ванную комнату была приоткрыта ровно настолько, чтобы можно было разглядеть полоску яркого света и пар, клубящийся под потолком. Но смеха там не было слышно. Было слышно только монотонное гудение. ㅤㅤㅤ Она толкнула дверь и застыла на пороге, ощущая, как ледяная волна ужаса сменяется волной яростного, почти осязаемого недоумения. Глеб действительно был в ванной. Но он был не с